— Это никогда не поздно, но тебе не понять, — огрызнулся Андрей. — У тебя-то и просыпаться нечему…
Ольга не обратила на его слова никакого внимания.
— Поскольку твой брак не завершён фактически — если не врешь, конечно, — поучала меня она, — условие нарушено не будет, и Сева это знает. Просто ему давно хотелось переложить этот геморрой на чужую задницу, а тут ты подвернулся. Он, поди, забухал на неделю с такого счастья…
— С чего мне врать? — обиделся я.
— Не знаю, — отмахнулась Ольга, — люди всегда врут про секс, а у тебя вообще болезненная потёртость на том месте, которое ты ошибочно считаешь совестью.
— А почему мне никто не хочет сказать, что это за девушки, почему Сева так хочет от них избавиться, и в чем вообще проблема? — не стал я поддерживать тему совести. Ведь про служанку, например, я так никому и не рассказал, хотя, казалось бы, ничего такого. Ну, Ольга бы меня облила презрением, конечно, но она и так каждый день пинает меня в самолюбие, я привык.
— А что, тебе так хочется стать внезапным многоженцем? — удивилась она.
— Ничуть, но…
— Вот и прекрасно. Когда эта проблема станет не нашей, будет вообще все равно, в чем она состояла.
— Да, но…
— Никаких «но»! Вам пора. Это ты у нас праздношатающийся ловелас, а Македонец с «Тачанкой» в жестком графике работают.
Мне это очень не понравилось, но я знаю, что давить на нее бесполезно. Поэтому улучил момент и прижал в углу Андрея:
— Знаешь, — ответил он нехотя, — с одной стороны, Ольга права, и не лез бы ты во всю эту мистику. С другой — она-то, со своим комсомольским анамнезом, в нее и не верит. А, может, и зря.
— Мистику?
— Ну… Знаешь, все эти Хранители… С одной стороны, они, конечно, совершенно материальны, и я их сам лично видел.
— И я.
— И ты, да. С другой — все, что с ними связано — чистая мифология. Кто они? Что они? Чего хотят? Почему?
— Матвеев писал, что они вообще не существа, а явления, как гравитация или красное смещение, — поделился я услышанным от Ольги, — фактор равновесия, балансир в механизме Мультиверсума.
— Ну, вот и скажи, сила тяжести может чего-то хотеть? Ну, кроме как чтобы кирпичи вниз падали?
— Вряд ли.
— Вот я и говорю — мистика!
Договорить нам не дали, подлетели на «Тачанке» Македонец с Маринкой, под их неласковыми взглядами Андрей стушевался, замолк и ушел.
— Такси подано! — сказала Марина, и мы нырнули в туманную неопределенность Дороги.
— Не слушай ты его, — посоветовал мне Македонец. — Плохой он человек. Лучше с такими вообще дел не иметь.
— А что делать? Хорошие люди помогать почему-то не хотят. Слишком заняты хорошими делами, — ответил я.
Македонец пожал плечами и отвернулся.
— Хороших людей нет, — сказал он после большой паузы.
Я ждал, что он как-то разовьет эту мысль, но он не стал, я а не переспросил. К черту всю эту философию. Сброшу со свой шеи внезапный мультибрак, и буду думать, как жить дальше. Что-то не хочется мне больше воевать за Коммуну. Ну да, обиделся. Ну да, глупо. Настоящие герои выше этого. Но я в герои и не нанимался.
Когда машина вынырнула из туманного кокона Дороги, в нос шибанул букет запахов — дым, горелый пластик, тлеющая резина, подгоревшие шашлыки, тухлятина… Как будто свалку подожгли.
Мне сразу стало тревожно и нехорошо. И Македонец напрягся, вытащил свои знаменитые пистолеты, головой закрутил.
— Тут всегда так блевотно воняет? — спросила Марина.
— Вроде бы нет… — ответил я растерянно и тоже достал пистолет.
Его мне, по счастью, сразу вернули, так же, как планшет и УИН. Теперь я был снова полноценный м-оператор Коммуны. Главное — не забывать проверять патроны перед выходом.
Мы выкатились из-за придорожного лесочка и первое, что увидели — неопрятную кучу трупов на фоне подпаленных зданий. Здания оказались плохогорючими и почти не пострадали, чего не скажешь о любителях носить пиджаки с кепочками.
Они пытались защищаться, это было видно. Бежали навстречу противнику со своими обрезами — и лежали лицом вниз с оружием в руке. Выкатывали пулеметные супербагги — и висели, потеряв кепочки, на турелях. Отстреливались из укрытий — и мухи жужжали над бойницами огневых точек. Я не умею, как Борух, читать следы прошедшего боя, но было видно, что на базу напали внезапно и сразу создали большую плотность огня. Характерные следы пуль — малый, всепробивающий калибр, — наводили на вполне очевидные выводы. Стальные борта машин, стены домов, бронелисты огневых точек — всё навылет. Знакомая картина, которую дают скорострелки «агрессоров».