— Уходите? — печально спросила Настя.
— Да, это последний шанс вырваться. Пока они не сообразили, что есть этот путь. Спасибо тебе, ты замечательная.
— Ну да… — уныло ответила девочка, — конечно… Мы вас проводим, ладно?
Вечерело, гараж в стороне от центральных улиц, и мы дошли до него, никого не встретив. Запирать его тут совершенно незачем, охранять тоже, я просто вошел, сел в УАЗик и завел двигатель. Выкатился на подъездную дорожку, оставил прогреваться и вылез.
— Ну что, будем прощаться?
На меня смотрели снизу две пары очень мокрых глаз, печалью веяло так, что мне очень сложно было не последовать их примеру.
— А со мной попрощаться не хочешь? — раздался громкий женский голос.
Ну вот, так я и думал.
— Не видел смысла, Оль, — ответил я. — Ты, я вижу, меня все равно достанешь…
— Дети, отойдите от этого дезертира! — ну да, Эли в детском сарафане и видит она ее со спины.
— Я не приносил присяги, — напомнил я. — Я, скорее, волонтер. Бывший.
— Отойдите, я сказала!
Настя потянула Эли за руку, и они отошли за кусты. Спорить с Ольгой — дураков нет. Ну, кроме меня, конечно.
— Отпусти ты меня, а? — попросил я. — Ну что тебе с меня проку?
— А я тебя держу? Проваливай! Машину только оставь. Иди к своей морской свинке, развлекайся, пока можешь. Завтра по тебе решение трибунал примет. Может, и учтут твое «волонтерство».
— Зря ты так, — покачал головой я.
— От машины отойди, — сказала она жестко. Винтовка у нее была в руках, и я не сомневался, что выстрелить она, если что, не постесняется.
— Неужели и такой малости, как старый УАЗик, Коммуне жалко? — усмехнулся я. — Отпусти, Оль. Резонаторы еще раздобудете, там остались…
— Не в машине дело, Тём, — ответила она спокойно. — Просто больно ты много свободы взял, дурной пример подаешь. Сегодня ты по бабам рванешь, завтра Борух задумается об этике, а послезавтра расползется Коммуна жидким говном по Мультиверсуму. Не для того мы ее строили. Ты даже представить не можешь, чем жертвовали. Отойди сам, не доводи до крайностей.
— Руки вверх! — голос был детский, срывающийся, но очень решительный. — Медленно положите винтовку на землю! Я отлично стреляю, у меня серебряный значок по боевой подготовке!
Настя, закусив губу, держала пистолет обеими руками. Мой пистолет. И он не дрожал. Черт, я его на пассажирское сиденье бросил, когда заводил, сидеть неудобно было. И когда успела, засранка?
— Настя, не надо… — сказал я, понимая, что бесполезно. Слишком много сегодня было всего для одной маленькой девочки. Слетела с резьбы. Выстрелит.
— Понаучили на свою голову, — покачала головой Ольга. — Оно того не стоит, девочка.
— Положите оружие на землю, — отчеканила Настя. — Медленно. Я выстрелю, не сомневайтесь.
— Да вижу, что выстрелишь, дурочка. Кладу, успокойся.
Ольга опустила винтовку на дорожку, подняла руки и сделала пару шагов назад.
— Тёмпалыч, возьмите, мне нельзя приближаться, я ее боюсь.
— Правильно боишься, — подтвердила Ольга очень нехорошим голосом.
Я подошел поближе, наклонился за винтовкой, и тогда Ольга кинулась. Она ловко ушла с линии огня, рефлекторный выстрел Насти ушел мимо, моментально оказалась рядом, одним рывком выбила меня из равновесия, схватила за горло, прикрываясь моим телом, и ухитрилась подцепить с земли винтовку. Тут нас шибануло таким паническим ужасом, что у меня на секунду дыхание встало, а Ольга, для которой это было в новинку, не закончила движения, споткнулась и врезалась в борт УАЗика.
Я выдернул у нее винтовку и отпрыгнул.
— Что это?.. — выдохнула она.
— Поехали, Настя, быстрее!
С перепугу я превзошел сам себя — в туманную изнанку Дороги мы провалились раньше, чем перешли на вторую передачу.
Сидящая рядом Настя нервно сопела, пистолет в ее руках дрожал, я его осторожно изъял и сунул в карман куртки. Сзади транслировала нервную трясучку забившаяся в угол Эли.
— Ну, ты выдала, девочка моя, — сказал я, не зная, то ли ужасаться, то ли восхищаться.
— Теперь точно ваша… — нервно хихикнула Настя, — назад мне нельзя.
— Да уж… — хмыкнул я не менее нервно.
На секунду закралась мысль, что она это специально. Хотела покинуть Коммуну — и покинула. Хотела «удочериться» — и вот вам, пожалуйста. Но это была бы манипуляция уровня Ольги, а не девочки двенадцати лет.
— Давай уже на «ты»… — решился я.
— Простите… Прости. Сама не знаю, как так вышло. Я не хотела… Просто я почувствовала, что она действительно хочет вас… тебя убить. И ужасно испугалась.