— А чем мы не они? — улыбнулся Палыч, — Русские? — Русские. Коммунисты? — Коммунисты. «Русская коммуна» и есть.
Проблема была в том, что найденных на складе заброшенного завода заряженных «акков» оказалось не так уж много, а как их перезаряжать — непонятно. Пытались как электрический аккумулятор, от реактора — бесполезно. Сделать новые, благодаря вывезенному оборудованию, могли, зарядить разряженные — нет.
— Где-то есть зарядные станции, я уверен, — докладывал Совету Матвеев. — Русская Коммуна перемещала товары и сырье не через реперы, а через некое гипотетическое «межпространство». У них была транспортная сеть с маяками, и вот к ним-то и привязаны зарядные станции. К сожалению, я пока не могу понять принципа этого перемещения, но я работаю над этим. Остается надеяться, что где-то «маяк» совпадет с репером.
Разведчики продолжали свою работу, и даже не совсем безуспешно: нашлись и населенные срезы, и богатые вторичными ресурсами заброшки. Но ни дороги домой, ни зарядных станций с маяками — ничего полезного. Населенные срезы имели низкий технический уровень развития, в заброшках потихоньку выгребали металлолом, но таскать его на руках через реперы было занятием утомительным и малоэффективным. Богатый срез даже «подрезали» — выдрав из него фрагмент рекурсором. Потом долго бегали — сначала от мантисов, потом за ними. Матвеев очень гордился — удачная операция подтвердила его теоретические выкладки.
Торговля с альтери, на которую сначала возлагали большие надежды, велась вяло — не потому, что кто-то был против, а потому, что незачем. Ничего особенно нужного у них не было, а акки и самим пригодились. Продовольствие в количестве, необходимом небольшой общине новоявленной «Коммуны», уже в основном производили сами. Выращивали в минисовхозах овощи, завезли коров, свиней и овец, развели птицу. Продовольственная безопасность обеспечивалась, а всякие разносолы — баловство. Медикаменты требовались ограниченно — благодаря регенеративной сыворотке, большинство болезней излечивалось радикально, и профилактика была на высоте. Лизавета все-таки продавила использование ослабленного агента в медицинской практике как универсального терапевтического препарата. Совет все больше склонялся к разрешению на прием Вещества как средства долголетия. Время шло, никто не молодел, некоторым из членов Совета уже подпирало.
В целом ситуацию можно было назвать стабильной. Но умные люди знают, что «стабильность» — явление суть преходящее.
— Смотрите! — Ольга выложила на стол новенький, в смазке карабин Симонова и несколько патронных обойм.
— И зачем ты его принесла? — удивился Палыч.
— Клеймо смотрите.
— Звездочка со стрелкой, Медногорского оружейного завода. Пятьдесят четвертый год выпуска…
— А наши все сорок восьмого, одна партия.
— И где ты такой взяла?
— В Альтерионе продают ящик. С патронами. Маркировка на цинках — шестьдесят второй год.
— В Альтерионе?
— Там действует межсрезовый рынок. Сами альтери используют технологию вроде нашей Установки, но очень ограниченно. Эксплуатируют ресурсы ближних миров. А вот проводники туда таскаются много откуда. И если там появилось оружие СССР…
— Значит, кто-то знает, как туда попасть!
— Андираос Курценор! — резко заявил он. — Полноответственный мзее Альтериона. Не знаю никакого Курценко!
— Ты что, издеваешься?
— Шучу… — покачал головой он. — Здравствуй, Ольга. Давно не виделись.
— Да и расстались как-то не очень…
— Извини, это была не моя инициатива. Мальчик выжил?
— Откачали.
— Хорошо, одним грехом меньше. Впрочем, я думал, что вы все погибли. И не только я… Родина вас списала в убытки.
— Кстати, о Родине…
Андрей, или, как его теперь звали на местный манер, Андираос, вскоре после возвращения «прекратил сотрудничество» с Куратором и его службой. А точнее — сбежал. Удержать проводника трудно — улучил момент, оторвался от приставленного сопровождающего и ушел в другие миры. Натурализовался в Альтерионе, теперь уважаемый межсрезовый торговец и немножко контрабандист. Или наоборот — немножко торговец…
И — да, он знал, как добраться домой. Но не хотел.
— Во-первых, это небезопасно, — объяснял он. — Меня до сих пор ищут. А во-вторых — зачем это мне? Твои прекрасные глаза не стоят такого риска. Я, Оль, больше скажу — и тебе там делать нечего. Зря вы так стремитесь на Родину, не ждет вас там ничего, кроме неприятностей. Сейчас вы сами себе хозяева, а стоит объявиться — вам сразу ласты завернут до самых жабр. Куратора помнишь?