— Это как? — спросила белобрысая Настя.
— Если человек поступил с нами плохо, мы в первую очередь думаем, что это потому, что он плохой. А если мы кому-то сделали плохо — то это потому, что вот так получилось.
Дети задумались, переглядываясь, явно примеривая это на себя.
— Поэтому, мы можем называть их «агрессорами» и считать злодеями, но это не приближает нас к пониманию причин конфликта. В истории человечества нет примеров, когда люди бы воевали из-за того, что с одной стороны все были плохие, а с другой — хорошие, хотя все войны описываются именно таким образом. Войны происходили потому, что одним было нужно то, что есть у других. То есть, в корне проблемы всегда какие-то ресурсы — территория, ископаемые, торговые пути, рынки сбыта…
— Они на нас напали! — настаивал сторонник простых ответов.
— Когда на нас нападают, мы должны защищаться, — согласился я. — Но пока мы не понимаем, что напавшему надо — война не закончится…
Борух, ожидавший меня за дверью аудитории, оценил мои потуги скромно:
— Опять пораженческая пропаганда?
— Отчего же пораженческая?
— Потому что, когда война началась, рефлексировать поздно. Теперь все должно быть просто: они — плохие, мы — хорошие, убей врага, спаси Родину. Остальное — интеллигентские сопли, вредные и ненужные. За такое в штрафбат надо посылать. В целях коррекции мировоззрения в сторону окопной правды.
Я пожал плечами — не всегда могу понять, где у майора заканчивается армейский юмор и начинается военный психоз.
— Не строй планы на вечер, — добавил он. — Наш выход.
— Куда?
— Куда пошлют, как обычно. Твоя бывшая как раз с Председателем на сей счет собачится. Весь стол слюнями забрызгали.
— Чего-то ты сегодня злой какой-то… — заметил я. — Случилось чего?
— Не видел ты меня злым, — сердито буркнул Борух.
Ну, не хочет говорить — и не надо. Дядька взрослый, сам разберется.
С Ольгой и Андреем встретились в парке. Она была сердита, он чем-то крайне недоволен, и все пытались сделать вид, что это не так.
— Ждать, пока нам сделают персональный транспорт, некогда, — сходу рубанула Ольга. — Цех номер один загружен, и всё такое важное, что ради нас не подвинется.
Ага, вот из-за чего она бесится. Не удалось, значит, нагнуть Председателя.
— Нас забросят на «Тачанке», мимо реперной сети, напрямую.
Андрея аж перекосило. Ну, с этим тоже понятно — у него с экипажем тамошним какие-то давние терки. Я не вникал, но краем уха слышал. Не любят они его, вишь ты. Небось, есть за что. Да и вообще — кто его любит? Уж точно не я.
— Так мы обойдем те точки, которые контролируют агрессоры, и окажемся в нужном секторе. Дальше — своим ходом, а обратно нас снова подберут.
— А можно узнать, что мы собираемся делать в этом «нужном секторе»? — спросил я без особой надежды. — И где он?
— Нет! — предсказуемо ответила Ольга. — Я уверена, что у нас «сквозит». В Коммуне точно есть их крот.
— Но не среди нас же! — возмутился Андрей.
— Что знают двое — знает и свинья, — отрезала она.
«Тачанкой» среди операторов и прочих посвященных в операции внешней разведки называли загадочный электромобиль, который Матвеев оборудовал пустотными резонаторами. Теперь я знаю, откуда он их отковырял, но это не делает ситуацию более ясной. Потому что я понятия не имею, откуда они взялись там и вообще, что это за место. Это, впрочем, не помешало нам пойти по его стопам, открутив еще один комплект, который нам теперь должны установить на какой-то транспорт. Будет «Тачанка-2», наша личная, но не прямо сейчас, потому что какой-то цех номер один — кстати, что это? — занят чем-то очень важным. Интересно, чем… Зато потом, надо полагать, мы будем, как настоящие чапаевцы. Или махновцы? Отвратительное чувство, что в этой ситуации я не понимаю куда больше, чем стоило бы.
Выход был через два часа, я успел только поесть и переодеться. Когда пришел на точку сбора, «Тачанка» уже стояла, и сидевший там человек неприятно смотрел на мрачного Андрея.
— И почему я опять должен тащить с собой это говно? — спросил он Ольгу. — У нас Маринка за штурмана натаскалась, он больше не нужен.
— Потому что есть такое слово: «надо»!
— Не боишься, что я выпихну его на Дорогу, отъеду и посмотрю, как этого говнюка сожрет Холод?
— Мак, отставь этого козла, — сидящая рядом с ним девушка положила ему руку на плечо. — Если бы он стоил того, чтобы марать руки, я бы давно сама его прикончила. Может, еще и…