— Да не ори ты!
— Не орать? Да я тебя сейчас еще и в грызло отоварю! Киднеппер сраный!
— Уважаемый… э… Зеленый! — попыталась привлечь его внимание Ольга.
— И вы еще тут! — переключился на нее бородатый. — У меня нет лишнего костюма, акка или машины. Проваливайте в свою Коммуну, тут скоммуниздить больше нечего!
— Сергей, — сказал я. — Это не то, чем кажется.
— Ну да, ну да, — скептически ответил он. — А то я вашу компанию в первый раз вижу!
Ну, хоть орать перестал.
— Это беженцы из гибнущего среза, — я несколько упростил картину, но, по большому счету, так оно и было.
— И я единственный лох, которому их можно впарить на передержку? Они не выглядят способными прокормить себя сами, а я не смогу заработать на прокорм всех сирот Мироздания. Забирайте их на хер в свой коммунизм, у вас харч бесплатный!
— Никто не требует от вас взять их себе! — сказала Ольга.
— И потому вы притащили этот детский сад именно сюда?
— Да послушай ты… — начал Андрей.
— Тебя? Я тебя как-то уже послушал! Даже я не наступаю на одни грабли больше двух-трех раз! — снова начал заводиться Зеленый. — Ты мне еще за УАЗик должен!
— Да заткнитесь вы! — рявкнул Борух. — Детей напугали!
Я обернулся на жавшихся плотной кучкой в углу каменного сарая детей. Девочки уже рыдали, мальчики были к тому близки, и только три беременные тетки смотрели тупо и спокойно. Языка они, конечно, не понимали, но догадаться, что им тут не рады, было не сложно.
— Да вашу ж мать… — тоскливо сказал бородатый, разглядывая детишек. — Что ж вы, сволочи, делаете? А то у меня без вас проблем мало… Работа, дети, альтери эти чертовы…
— Дети? — переспросил Андрей. — Родила твоя?
— Мальчик.
— Поздравляю.
— Спасибо.
— Тебе уже сделали толстый намек, что он урожденный альтери, а твои права птичьи? — невесело усмехнулся Андрей.
— Такой толстый, что за щеку не влезет. Пока еще мягко стелют, но край кровати уже виден…
— Мне ли не знать. У меня там жена и ребенок. Про материнский долг и славный путь молодых твоей уже поют?
— В оба уха! Она, конечно, им не особо верит, но…
— А ты думал, в сказку попал?
Я с удивлением смотрел на Андрея. Он женат? У него ребенок? А как же Ольга? Ну, то есть, конечно, в жизни такое сплошь и рядом бывает, но как-то у меня это не вязалось с персоналиями. Не тот Ольга человек.
— Не думал. Но тогда это казалось меньшим злом…
— Мне тоже казалось…
— Не плачьте, дети! — сказал бородатый таким опытным родительским тоном, что они немедленно перестали реветь и вытаращились на него с надеждой. — Я понятия не имею, что с вами делать, но что-нибудь придумаю. Вы голодные?
Дети смотрели и только глазами лупали.
— Они не понимают, — пояснила Ольга.
— Вообще заебись, — покачал головой Сергей, — а что вы их к себе не заберете? Приняли бы в пионеры, или что вы там с ними делаете…
— По ряду обстоятельств это невозможно.
— Ну охуеть теперь…
— Пойдемте все в башню. Да, женщины и дети тоже, — он сделал приглашающий жест, детишки с беременными засеменили за ним. — На их счастье, я только что из магазина. Ты, рыжая, готовить умеешь? Или только врать и стрелять?
Он открыл багажник стоящей рядом машины и показал на пакеты с логотипом супермаркета.
— Давно не практиковалась, но справлюсь.
— Хватайте, что смотрите? Надеюсь, жена меня простит… У альтери ни гречки, ни фасоли, да и помидоры какие-то сладкие…
В подвальной кухне башни он достал самую большую кастрюлю, выдал продукты и Ольга засуетилась у плиты. Я, кажется, ни разу не видел ее в такой ипостаси — в Коммуне мы питались в столовых, а походная костровая еда не в счет. Даже не думал, что она так умеет.
— …бу-бу-бу — Альтерион, бу-бу-бу — дети… — обсуждали что-то Андрей с Сергеем.
Я прислушался.
— Альтери согласятся!
— Да они-то согласятся…
— Да брось, им там будет хорошо… В Альтерионе детей любят.
— …Странною любовью…
— А куда их еще девать?
— Я подумаю. Но ты мне все еще должен.
— У меня есть для тебя шикарное…
Я перестал прислушиваться — стало как-то неловко. Не мое это дело. Но все же расслышал слово «дирижабль».
Коммунары. Темнота перед рассветом
Ольга подскочила на топчане в своем чуланчике — тесном, зато отдельном, — и не сразу поняла, что из тяжелого сна ее выдернул тревожный звук сирены ГО. Быстро одевшись, она выскочила в коридор.