Сопровождающие были одеты попроще — но, тем не менее, все как один в пиджаках разной степени потасканности и засаленности. Как правило, их дополняли треники и стоптанные берцы, хотя встречались и классические брюки, заправленные в сапоги. На головах кепки или растрепанные грязные волосы, лица серые и пыльные, со светлыми пятнами вокруг глаз — видимо, от защитных очков. Все они были вооружены крупнокалиберными дробовиками разных конструкций, почему-то с отпиленными по самое некуда стволами. Наиболее радикальные последователи «обрезания» щеголяли укороченными до размера «чуть длиннее патрона» двустволками под пистолетную рукоять.
— Ну что, коммунары, привели? — сказал «барон» на чистом русском.
— Вот он, — сказала Ольга, а Андрей, подталкивая в спину, повел меня вперед.
— Я не знал, — прошептал он мне зачем-то. — Догадывался, конечно, тут и дурак бы догадался, но мне ничего не говорили…
Можно подумать, мне это интересно. Дураку, который не догадался.
Я не стал ничего спрашивать, а Ольга с Борухом не стали ничего говорить. А зачем? Ну, спросил бы я с укоризной: «За что вы так со мной?», а они бы такие торжественно: «Так надо!»
«Этично всё, что полезно группе».
— А он точно из ваших? — спросил «барон» недоверчиво. — Уж больно вид лоховатый… Может, вы его в пустошах поймали, отмыли, приодели, а теперь впариваете старому Севе?
— А ну, скажи чего-нибудь по-нашему! — обратился он ко мне, остро глядя глазками-гвоздиками из-под густых бровей.
Первым моим порывом было сказать что-то вроде: «отсоси у трипперной лошади, сраный бабуин», продемонстрировав уверенное владение родным языком, но я сдержался. Люди, таскающие на себе цацки на три кило золота, обычно бывают сильно озабочены своим имиджем. Публично оскорблять их не стоит. Так что я ответил нейтрально:
— Меня зовут Артём, будем знакомы.
— Надо же, такой молодой, а не дурак! — захохотал «барон». — Меня все зовут Сева, но ты можешь звать меня Себастьян. Себастьян Перейра!
— Торговец черным деревом? — спросил я растерянно.
— Глянь-ка! Еще и образованный! Люблю интеллигентов! — он одобрительно хлопнул меня по плечу короткопалой, брякнувшей массивными золотыми перстнями рукой. — Шучу, шучу, зови просто Сева.
Ольга подошла и, старательно не глядя на меня, передала «барону» небольшой кожаный пенал. Он открыл, бегло глянул внутрь, покивал, закрыл и убрал во внутренний карман попугайского своего пиджака.
— Вы — мои лучшие клиенты, коммунары, определенно! Не нужен обычный товар, кстати? Есть свежая партия, двадцать семь голов, в самой поре. Как говорится, «кто дорос до чеки тележной…»
— Не сегодня, Сева, — резко ответила Ольга. — Мы с вами свяжемся обычным образом.
— Ну, как хотите, как хотите… Оптовикам бонусы, постоянным клиентам скидки! Обращайтесь! Все знают — у Севы лучший товар в этом прекрасном Мультиверсуме!
Меня не заковали в кандалы, не завязали глаза, даже не обыскали. Просто проводили наружу, где в свете фар рокотали мощные моторы и подсадили в высокий кузов монстр-трака на огромных зубастых колесах: обваренный трубами автобус на задранной раме, без стекол, окна забраны редкими решетками, потертые жесткие сиденья, как в старом трамвае. Вокруг расселись пиджачные джентльмены в гопницких кепочках и немедленно напялили очки — кто мотоциклетные, кто сварочные, а кто и совершенно стимпанковские гоглы. Один, покопавшись в карманах своего двубортного полосатого сюртука, вытащил пластиковые слесарные и протянул мне. Я на всякий случай надел и не пожалел об этом — взревели моторы, машины рванули куда-то в степь, и все затянуло облаками пыли. Очки, хотя и довольно затертые, хоть как-то спасали. Достал из кармана бандану, повязал по-ковбойски на лицо, чем заслужил одобрительные похлопывания по плечам от соседей. Боевые пиджаки вели себя вполне дружелюбно, скалились мне чумазыми физиономиями, и я совершенно перестал понимать, что происходит. Меня продали работорговцам? Но почему тогда Ольга платила этому Севе, а не наоборот? У меня настолько плохой рыночный курс, что приходится доплачивать? Рев лишенного глушителя дизеля, лязг подвесок и свист ветра исключал какую-либо содержательную беседу с попутчиками, да и вряд ли они в курсе.