— Готовность! — сказал Матвеев в интерком, а Мигель показал ей из-за стекла большой палец.
Дмитрий лишний раз поправил у нее на поясе веревку, кажется просто для того, чтобы дотронуться. Как будто она могла что-то почувствовать сквозь скафандр.
Пол завибрировал, под аркой пробежала рябь прокола.
Вокруг был ровный белый покров. Первый же шаг по нему привел к тому, что Ольга провалилась в рыхлый, как пудра, снег по грудь и с каждым движением погружалась все глубже. Нырнув с головой, она судорожно пыталась выбраться, но, в конце концов, просто увязла, не достигнув твердой поверхности. Задергала веревку, подавая сигнал тревоги, и энергичный Дмитрий чуть не порвал ее пополам, вытаскивая.
— Все равно надо было попробовать, соединить эту штуку! — выговаривал ей недовольный Матвеев. — Кто знает, сколько пусков мы еще проведем, прежде чем опять явится этот…
— Ну конечно, — отмахивалась от него Ольга. — А если бы получилось? Прокол бы слетел, веревку обрезало, а я так и осталась бы морковкой в сугробе торчать…
— Ольга… хм… Павловна все правильно сделала! — накинулся на него Дмитрий. — Безопасность прежде всего!
Защитничек нашелся…
— Я готова идти в следующий прокол.
— Ну, нет, молодой человек правильно напомнил про безопасность, так что придется подождать — мы дорабатываем скафандр. Хватит вам, как в туалете, за веревку дергать! Будете со связью и энергией.
Теперь за Ольгой тянулась не только веревка, но и подключённый к скафандру кабель. На испытаниях она то и дело вырывала из ткани разъем, его укрепляли, он начинал травить воздух, потом обмерзать, потом оказалось, что изоляция на холоде становится ломкой и провод замкнуло, оставив ее не только без связи, но и без света. На все предложения послать уже его к черту и вернуться к веревке, инженеры отвечали, что «вот-вот» и «сейчас-сейчас». И вообще, не надо становиться на пути технического прогресса.
В конце концов, здравый смысл восторжествовал частично — фонарь ей оставили батарейный, но «говорящую шапку» в шлем все-таки воткнули, решив, что тоненький сигнальный провод холод как-то перенесет, а если нет — то и невелика потеря. В нагрузку выдали тележку с прожектором и транзисторным радиомаячком на батарее с самоподогревом. К прожектору тянулся силовой кабель. Матвеев на основе каких-то своих расчетов предположил, что электрический ток через прокол по кабелю проходить должен, и теперь жаждал в этом убедиться.
Научное любопытство.
— Ну что там, что? — первым делом спросил в ухе Матвеев, как только она прошла на ту сторону.
— Прожектор горит, — ответила она.
— Вот! Я же говорил! Докладывайте, не тяните!
— Снег. Открытое пространство. Судя по всему, я на холме, поэтому снежный покров неглубокий, чуть выше колена. Вертикально установленные грубо обработанные под вытянутый параллелепипед камни. Стоят в круг, диаметром около пяти-шести метров. Некоторые покосились. В центре видна верхняя часть репера…
— Что видите вокруг?
Ольга попыталась повернуть прожектор на станине — он не повернулся, потому что шарнир замерз. Пришлось, налегая всем весом на ручку, ворочать в глубоком снегу тележку.
— Вижу… Вижу снег. Еще снег. Из него… Да, торчат верхушки деревьев. Похоже на замерзший лес.
— Каков уровень снега в лесу? — почему-то заволновался Матвеев.
— Отсюда трудно оценить, но торчат только самые верхушки… И я не пойду туда проверять, даже и не просите!
— Прекрасно, прекрасно, это шанс! — обрадовался непонятно чему ученый. — Что-то еще?
— Не уверена, — сказала, пыхтя от натуги, Ольга, — Сейчас поверну… Да, кажется, это крыша. Похоже на шпиль, как у собора в Риге.
— Как глубоко он в снегу?
— Откуда я знаю? — рассердилась Ольга. — Я же не видела его без снега! И он далеко, прожектор еле добивает.
— Прекрасно, замечательно!
— Да чему вы так радуетесь?