— Много снега, действительно много!
— У нас что, своего не хватает? — Ольга даже немного забеспокоилась. Не хотелось бы, чтобы профессор рехнулся от чрезмерной учености именно в тот момент, когда она по ту сторону прокола.
— Девочка моя, вы не понимаете…
— Я не ваша и не девочка!
— Электронный барометр на тележке показывает, что есть атмосфера, температура не ниже минус ста пятидесяти, высокий уровень снежного покрова, — снисходительно ответил Матвеев. — Вы понимаете, что это означает?
— Нет! — сердито ответила Ольга.
— Это действительно большой фрагмент! Существенно больше нашего!
— И что?
— А, неважно, идите к реперу.
— Я рядом.
— Теперь вам надо достать из сумки две части рекурсора, и соединить их….
— Части чего?
— Статуэтки, которой вы нашли в прошлый раз. Они у вас в сумке. Достаньте их и соедините. На всякий случай, сделайте это как можно ближе к реперу… — теперь Матвеев говорил с ней, как с умственно отсталым ребенком, но за время работы в Институте Ольга к этому привыкла. С учеными такое часто случается.
Она достала черную и белую фигурки, еще раз удивившись примитивности форм и тщательности изготовления, приложила их основаниями друг к другу — так, чтобы совместились прорезанные пазы и выступы, и повернула, защелкивая.
И мир вокруг взорвался.
Историограф. «Коллаборант»
С утра Сева был серьезен и немного с похмура. Я же, на удивление, чувствовал себя прекрасно. Немного стресса, немного секса, хороший сон — и я как новенький. Работорговец… ах, ну да — «менеджер трудовых ресурсов биржи полусвободного найма» — сидел, раскинувшись, на диване. Махровый халат открывал волосатую грудь. Без пиджака Сева выглядел незавершенным, как прапорщик без сапог. У его ног на мягком пуфике сидело… Что-то. Сначала мне показалось, что он зачем-то нарядил в платье собаку, потом — что это ребенок, но существо повернулось, потянулось — я и вдруг понял, что это взрослая женщина, только очень маленькая. Не карлица, с их болезненно искаженными пропорциями, а очень симпатичная, с точеной фигуркой и приятным личиком барышня, только ростом в метр.
Сева рассеянно погладил ее по голове, она в ответ потерлась щекой об его голую ногу, обняла ручками за колено и как будто замурлыкала. От нее исходило удивительное ощущение уюта и спокойствия. Мне сразу захотелось почесать ее за ушком.
— Садись, — велел он мне, указав на кресло. — Сейчас принесут кофе.
— А кто… или что это? — я указал на мурлыкающую девушку.
— Сувенир, — равнодушно пожал плечами Сева. — Живая игрушка. В срезе Эрзал вывели вместо кошек: всеядная, лоток не нужен, все понимает, ничего не говорит. Может греть постель и все такое. Они продаются стерильными, чтобы покупатели не разводили сами, и живут недолго, лет по двадцать. Так что, наверное, эта последняя из своего вида. Я давал ей Вещество, благо ей хватает трети дозы.
Я проникся — учитывая космическую стоимость Вещества везде, кроме Коммуны, не на всякое домашнее животное потратишь даже каплю.
— Беги наверх, — похлопал ее Сева по круглой попке. — Нам поговорить надо, а от тебя в сон клонит…
Крошечная женщина потянулась, нарочно пройдясь ему по коленям крепкой грудкой, прощально мурлыкнула, встала и пошла к лестнице. Вышагивала подчеркнуто женственно, от бедра, играя выпуклыми ягодицами под короткой юбкой.
— Выпендривается, — хмыкнул Сева. — Любит дразнить гостей.
Пришла вчерашняя служанка, принесла кофе. Разлила по чашкам, постреливая глазами в мою сторону, и удалилась.
— Спрашивай, — разрешил он со вздохом.
— Сева, что это было вчера? Зачем тебе нужно было так срочно избавиться от этих девушек?
— Догадался? — покивал головой работорговец. — Умный мальчик, да…
Он отхлебнул кофе, задумался, а потом отрицательно покачал головой:
— Я не скажу тебе. Чего не знаешь — не расскажешь.
Я поежился — сразу представил себя привязанным к стулу в подвале, лампу в лицо и дубинку по почкам.
— Расскажи им все, — посоветовал Сева, глядя на мою помрачневшую рожу. — Ты не знаешь ничего важного, иначе бы тебя им не отдали. Просто расскажи, не играй в героя для тех, кто тебя предал.
— И не собирался, вот еще, — буркнул я. — Я теперь человек женатый, мне себя беречь надо…
— Тут есть тонкость, — хитро улыбнулся он. — Вместо того, чтобы консуммировать брак, ты драл служанку. Если не вернешься, старый Сева расстроится, но сможет объявить его не состоявшимся фактически.