— И что со мной будет?
— Отдам местным. У них давние тоталитарные традиции дознания, наследие НКВД. Не думаю, что они узнают что-нибудь полезное, но хотя бы позабавятся. Желать вам всего хорошего было бы издевательством, так что просто прощайте. Впрочем… Даю последний шанс меня чем-нибудь заинтересовать. Есть идеи?
«Экий пафосный мудак», — подумал я.
— Да иди ты в жопу, — ответил вслух. Чего теперь терять-то?
В предполагаемых «застенках НКВД» меня ожидали трое. Военный в звании подполковника, седой мужик в штатском и древний облезлый дедуган — лысый, морщинистый и в пигментных пятнах. Глаза у него, впрочем, были ясные и цепкие, и вообще держался он бодро. Меня усадили на обычный стул, и сами уселись напротив. В воцарившейся тишине я услышал доносящиеся откуда-то звуки смачного мордобоя — влажные мясные удары, стоны, тихие проклятия и неразборчивую агрессивную ругань. Кажется, из кого-то что-то выбивали. Возможно, мне тоже предстоит получить новый жизненный опыт.
— Ну, вот зачем это? — поморщившись, сказал дед. — Васильев?
— Операция прикрытия, — ответил подполковник. — Они нас слушают.
— Покажите ему.
Военный подошел к стене и с усилием сдвинул в сторону висящую на ней школьную доску со следами мела. За ней обнаружилось окно в допросную. Там, за стоящим посередине железным, крашеным белой масляной краской, столом сидели на привинченных к полу стульях два мужика. Перед ними стояли стаканы в подстаканниках, эмалированный чайник и полная папиросных окурков пепельница. Один из них был мордат и широкоплеч, одет в штаны от хэбэ, тапки-шлепанцы и майку-алкоголичку, открывающую мощные волосатые руки. Второй имел вид пьющего интеллигента с тяжелой судьбой и красовался в потасканном, но с претензией, костюме цвета индиго. На моих глазах тот, что в майке, встал, прошел к висящей в углу кожаной боксерской груше и, с большой сноровкой и завидным умением, отвесил ей несколько апперкотов. Тот, что в костюме, трагически взвыл, как укушенный за яйца койот, потом отхлебнул чаю, забулькал им во рту, проглотил, и издал несколько протяжных трагических стонов.
— Отвечай, капиталистическая сволочь, мать твою! — закричал свирепым басом мордатый.
Интеллигентный неразборчиво проблеял в ответ что-то жалобное, но отрицательное. Не поддался, в общем, давлению, за что груша еще пару раз получила в торец, опасно раскачиваясь на подвесе. Забулькал чай, послышался стон. Если закрыть глаза, то получался отличный саундтрек к голливудскому боевику категории «Б» про русскую мафию.
Подполковник задвинул доску обратно, и в кабинете стало тише.
— Это мы вас пытаем, — пояснил товарищ в штатском. — Но вы пока не сознаётесь.
— Я такой, — осторожно подтвердил я, — стойкий и несгибаемый. Пионер-герой и молодогвардеец.
Троица местных быстро переглянулась, как будто я невесть чего важное выдал.
— А скажите, Артем, — спросил дед, — ваша… э… «коммуна» имеет связь с Родиной? С руководством СССР?
— Ну, насчет СССР есть определенные сложности исторического характера, — признал я, — но с материнским срезом некие контакты, насколько мне известно, поддерживаются. Боюсь, не могу сказать точно, какие и в каком объеме.
— Путь туда есть? А что с СССР? — спросили одновременно подполковник и старикан.
Я подтвердил, что, при наличии соответствующего оборудования, я мог бы выстроить маршрут до материнского среза. А потом изложил ультракраткую версию новейшей истории России. За стеной меня продолжали бить, но уже как-то вяло, без огонька — устали, наверное. Судя по звукам, я продолжал упорствовать в своих заблуждениях.
Местные некоторое время переваривали информацию.
— Артем, — спросил, наконец, старик. — А как образовалась ваша «коммуна»?
— Если верить тому, что мне рассказывали, то это последствия неудачного научного эксперимента.
— А кто его проводил, где и когда?
— Загорск, Загорск… — я припоминал номер.
— Загорск-двенадцатый? — дед так разволновался, что я испугался, что его сейчас удар хватит.
— Вот, точно, двенадцатый!
— Так вы — пропавшая группа Матвеева! — он в волнении хлопнул артритными ладонями по столу, и сморщился от боли.
— Да… — покачал головой штатский, — так называемые «партнеры» рисовали нам совсем другую картину…