Из тени, что тянулась к стулу, бесшумно вышел второй Ночной.
Он был ниже ростом, но движения — быстрые, точные, как у хищника. На плечах висел тёмный жилет с бронепластинами, на лице — полумаска из плотной кожи, натянутой на обруч из проволоки. Один глаз прикрыт тусклым стеклянным моноклем, другой — мёртво-чёрный, без выражения.
Он остановился напротив пленника. Несколько секунд просто смотрел.
— Сколько вас? — спросил он хрипло.
Голос был низкий, обгоревший, будто человек говорил горлом, прижатым к камню. В нём не было ни угрозы, ни ярости — лишь вопрос, как у врача перед уколом.
Мародёр дёрнулся. Руки в цепях зазвенели.
— Я… один… — задыхаясь, прохрипел он. — Одиночка. Я сам по себе, я просто искал еду… я не… не из группировки.
Тишина.
Ночной стоял, не шелохнувшись. Пелена дыма от костра обвивала его силуэт, как саван. Он наклонился чуть ближе, уставился в лицо пленника, будто пытался уловить ложь в зрачках.
— Где были? — снова хрип, на этот раз тише.
— В супермаркете… на пересечении… там пусто
Костёр догорал. Угли подёрнулись серой золой, слабое пламя мерцало, как дыхание умирающего зверя. В темноте снова сгущалась тишина, в которой даже ветер за окнами казался чужим.
Главный Ночной стоял у пролома в стене, глядя вниз — туда, где под ними в тенях и руинах медленно шевелился город. Где, как крысы в подвале, блуждали психи. Голодные. Бесконечные. Он поднял руку, развернув ладонь и сжав два пальца.
Жест. Приказ.
Один из бойцов, тот, что всё время стоял в углу, скользнул к прикованному. Тихо. Будто был не человеком, а тенью.
Мародёр только успел приподнять голову — и в следующее мгновение в его живот вошёл ржавый, но остро наточенный серп. Тело выгнулось в судороге. Из глотки вырвался нечеловеческий, рваный крик — не от боли, а от ужаса.
— АааааААААААА!!!
Ночные не обернулись. Ни один из них. Как по команде, словно растворяясь в сумраке, они один за другим покинули помещение. Костёр остался гаснуть один, рядом с умирающим, с изорванным телом, прикованным к стулу.
И крик разнёсся над кварталом.
Их услышали.
Вдалеке, в лабиринте улиц, раздалось шуршание, скрежет, глухие выкрики — чужие, нелюдские. Несколько теней метнулись в сторону здания. Потом ещё. Психи.
Через пару минут они уже были здесь. Вломились в проломанные двери, карабкаясь по обломкам, как муравьи по телу павшего зверя. Несколько мгновений — и тело мародёра исчезло под волной судорожных, судорожно дёргающихся фигур. Мясо, кровь, крик — всё оборвалось в один страшный момент.
Сверху, на соседней крыше, за происходящим наблюдал силуэт.
Тихо. Невозмутимо.
И ушёл в тень.
Ночь в городе была тёмной не потому, что не было света — света не было уже много лет. Она была тёмной сама по себе. Пропитанной гарью, страхом, временем. Воздух здесь стоял тяжёлый и гнилой, как вода в старом колодце. Над улицами стелился дым — кто-то где-то жёг мусор, кто-то кого-то.
Тишину нарушали только шаги.
Пятеро Ночных двигались одной тенью. Слитно, выверено, молча. Их лица были скрыты капюшонами и масками из обрывков ткани, плотной кожи, иногда — металлических кусков. Они шли как призраки войны — и сами несли с собой её дыхание.
Один из них сверился с потрёпанной, выцветшей картой, натянутой на кусок пластика. Линии районов, метки, ходы. Он коснулся пальцем старой станции метро.
Главный кивнул.
— Сектор пять. Подвал бывшей типографии. Проверим.
Они двинулись дальше.
По бокам тянулись остовы зданий — обугленные, сломанные, покрытые плесенью и граффити, оставшимися от тех, кто умер здесь десятилетия назад. Иногда из-за угла выходили силуэты — психи. Они слышали движение, чувствовали тепло. Один бросился вперёд, издав сдавленный хрип — и рухнул, когда боец Ночных бесшумно вонзил нож ему в основание черепа. Другой был разрублен серпом, третий не успел даже издать звука.
Шли дальше.
— Командир, — тихо сказал один из бойцов, подойдя к Главному, когда они свернули за угол. — Какая задача дальше? Только зачистка?
Главный не сразу ответил. Достал флягу, отпил воды, передал бойцу.
— Зачистка. Разведка. Возможно — доставка. Там, где был последний отряд, остались знаки. Значит, что-то найдено.
— Что именно?
— Не спрашивай того, чего не должен знать. Тебе достаточно приказа.
Пауза.
Боец чуть замедлил шаг, но продолжал идти.
— Ты раньше тоже спрашивал, помнишь? До того как стал Главным.