Там, где пуповина соединялась с потолком, серая ткань как будто проела пластик, чтобы прикрепить кокон к балке.
– Нам за такое не доплачивают, – сказал Фрост.
– Дельце на парочку миллионов.
– И нам нужно подкрепление.
– Ага, – сказал Даггет. – К примеру, Национальная гвардия.
– Или спецназ из Ватикана.
– Готовься стрелять в эту мерзость, если она что-то сделает, – сказал Даггет, пряча пистолет в кобуру под своей лыжной курткой.
Фрост знал – напарник всегда осторожен, но его собственный страх сейчас обострился тревогой.
– Что ты делаешь?
Стянув с вешалки на стене полотенце для рук, свернув его в толстую подушку, Даггет промолвил:
– Когда будем звонить Мумо насчет вот этого, нам лучше иметь все детали, которые можем собрать. – Морис Мумо, их босс, обладал хмуростью каменного идола. – Я не говорю, что Мумо страшнее этой штуки. Но имея на руках рапорт на три пожизненных, лучше быть убедительными, иначе он нажмет кнопку коммутатора и начнет заполнять ордер о психиатрической экспертизе, причем на нас обоих.
Фрост сжал пистолет двумя руками, Даггет же провел сложенным полотенцем по боку блестящего кокона.
Повернув полотенце так, чтобы Фрост тоже мог его видеть, Даггет сказал:
– Чистое. Все эти крошечные штучки, ползающие по поверхности, почему они хоть частично не стерлись полотенцем?
Он снова потер кокон, как раньше, ткань опять осталась чистой.
– Я только что понял, – сказал Фрост. – Бактерии. Инопланетные вирусы. Мы можем подхватить их, заразиться.
– Вот уж микробы меня сейчас беспокоят меньше всего.
– А что беспокоит больше всего?
– Забралась ли та штука, что строила этот кокон, внутрь, – ответил Даггет. – Или она отложила сюда что-то, как паук яйца в паутину, а потом уползла. И если уползла, то где она теперь?
– Не в доме. Мы обыскали дом.
– Мы не обыскивали чердак.
Фрост взглянул на потолок. Вообразил самку огромного насекомого, привлеченную их голосами и ползущую сейчас в пространстве под балками. Он снова сосредоточился на коконе, и тот, с учетом других возможных угроз, уже не казался таким зловещим, как пару секунд назад.
Даггет встряхнул сложенное полотенце. Оставив лишь один слой ткани между рукой и коконом, он прижал ладонь к поблескивающей поверхности.
Фрост наблюдал, как дуло пистолета начинает танцевать на цели. Он сделал глубокий вдох, выдохнул еще медленнее, чем вдыхал, представил свои руки полностью неподвижными – и дрожь утихла.
– Интересно, – сказал Даггет, прижимая к кокону защищенную полотенцем ладонь.
– Что? – спросил Фрост.
– Он очень теплый, даже горячий. Жар проходит сквозь полотенце, но при этом я абсолютно не чувствую тепла в воздухе.
Еще более встревоженный шуршанием, Фрост спросил:
– А движение ты в нем чувствуешь?
Даггет покачал головой:
– Ничто не движется. Запах чуешь?
– Нет. Ничего.
– Очень слабый…
– Чем пахнет? – спросил Фрост.
– Похоже на сгоревшую от короткого замыкания изоляцию.
– Я ничего не чувствую.
Подавшись ближе к кокону и принюхавшись, Даггет добавил:
– Да, как горелая изоляция.
– Возможно, это горит полотенце.
– Нет. – Лицо Даггета было в шести дюймах от блестящего кокона. – Это не полотенце. Он горячий, но не настолько. О…
– Что «о»?
– Запах сейчас изменился. Теперь пахнет розами.
– После горелой изоляции – розами?
– И мне кажется…
– Что? – спросил Фрост.
– Я не уверен, но, по-моему, что-то теперь начало там двигаться.
Со звуком, с которым обычно расходится застежка-липучка, и одновременно с влажным треском раздутого живота трупа, разрезаемого скальпелем патологоанатома, кокон раскрылся.
20
Снимая в прихожей облепленные снегом ботинки, мужчины Церкви Всадников Небесных проходили на кухню группами по четверо или пятеро, чтобы выслушать от Майкла и Карсон версию происходящего, альтернативную истории о вторжении инопланетян. Они знали, их жен уже убедили, а мнение жен много для них значило. Всадницы, как их иногда называли, были женщинами, которых ничто в мире не могло сбить с толку или измотать; они крепко держали поводья своих судеб и прочно стояли ногами в стременах.
Ни Карсон, ни Майкл не упоминали имени Франкенштейн. Долли и Хэнк Сэмплс, подобно своим друзьям, обладали чрезвычайной непредвзятостью. Они доказали способность справиться с развитием событий, которые за секунду в состоянии перевернуть их мир с ног на голову. Но Карсон и Майкл были аутсайдерами этого общества и в тот или иной момент налетели бы на стену неверия даже самых приветливых, доверчивых, податливых из Всадников.