Бабушка говорила, что на земле живут ангелы, ангелы-хранители, однако они работают втайне и их непросто отличить от других людей, потому что у них нет крыльев и нимбов. Она говорила, иногда их можно распознать, если увидишь свет любви в их глазах. В них так много любви, говорила бабушка, что иногда они не могут удержать ее всю внутри, они выдают себя светом своих глаз.
Намми раньше ни разу не видел ангела, а теперь увидел, и ангел сказал Намми:
– Не бойся, сынок. Ты переживешь эту ночь. А через пятьдесят дней все изменится к лучшему.
Потом ангел взглянул на Ксерокса Боза и еще долго смотрел на него, а затем сказал мистеру Лиссу:
– Ты утверждаешь, что этот репликант сломан.
Мистер Лисс, наверное, не видел ангельского света в глазах большого человека – или, если видел, не понял, что это такое. Для старика самым важным было одно слово из сказанных ангелом. Он выпучил глаза, и волосы у него встопорщились сильнее обычного, как у мультяшного зверя, вся шерсть которого встала дыбом из-за того, что он попал лапой в розетку.
– Утверждаю? – спросил мистер Лисс. – Утверждаю? Это такая оговорка, чтобы не пришлось говорить мне в лицо, будто считаешь меня лживым сукиным сыном? Ты являешься сюда как к себе домой, твоя красивая морда татуирована похлеще задницы рок-звезды, и ты мягенько так намекаешь, что Конвей Лисс на самом деле лжец? Да с теми, кто называл меня лжецом, я поступал хуже, чем Сталин с котятами, а он, поверь мне, ненавидел котят. Он вырывал им глотки зубами, если мог поймать. Эта штука, которая должна была называть себя Барри Бозманом, сломана так сильно, что любому дураку, кроме тебя, все сразу видно. Посмотри на его виноватую рожу, как он скорчился на этом стуле. Он запрограммирован не убивать себя, а хочет, чтобы я убил его, но я этого не сделаю, пока не буду готов и уверен. Никто не станет мне указывать, когда кого убивать, даже поломанное чудовище Франкенштейна!
Намми видел, что ангел среагировал на имя Франкенштейн, однако не спросил мистера Лисса, в своем ли тот уме, и не назвал его лжецом. Он вообще ничего больше не сказал старику, лишь подошел к Ксероксу Боза и остановился над ним, глядя сверху вниз. Ксерокс Боза попросил ангела убить его, и Намми думал, ангел ответит, что не может, ангелы такого не делают. Вместо этого ангел очень мягко сказал:
– Я твой брат. Две сотни лет разделяют наши… рождения. Ты узнаёшь меня?
Ксерокс Боза долгое время смотрел ангелу в глаза, а потом тихо произнес:
– Я… не знаю.
Мистер Лисс очень расстроился по поводу брата и захотел узнать, что это за чертов слет монстров. Никто, даже Намми, не обращал внимания на ворчание старика.
Ангел спросил у Ксерокса Боза:
– Что твоя жизнь?
– Страдание.
– Ты готов остановить его навсегда?
– Я не смогу поднять руку на моего творца.
– Думаю, я могу. И подниму. Где он?
– В Улье.
– Возможно, ты не сломан.
– Но я сломан.
– Возможно, ты здесь, чтобы заманить меня в ловушку.
– Нет.
– Помоги мне поверить, что я могу тебе доверять, – сказал ангел.
– Как? – спросил Ксерокс Боза.
– Он не называет это Ульем.
– Нет. Это наше слово.
– Как он называет то место, какова вывеска той организации, за которой он скрывает свою работу?
– Движение к Идеальному Миру, – сказал Ксерокс Боза.
Помолчав, ангел спросил:
– Ты знаешь, где оно находится?
– Да.
– Покажи мне.
Ксерокс Боза поднялся со своего стула, и ангел провел его в коридор. Намми пошел следом, ему было интересно все, что делает ангел, а мистер Лисс ворчал по поводу чего-то. Они подошли к карте на стене другого кабинета, и ангел сказал, что там демонстрируется радиус вещания KBOW, что бы это ни было. Он показал, где Рейнбоу-Фоллс и где округ и часть земли за округом, а потом попросил Ксерокса Боза указать место, которое называлось Ульем. Монстр указал. Ангел заявил, что они отправятся туда вместе и если это место окажется тем, что сказал монстр, то ангел подарит ему «милость быстрой и безболезненной смерти», что звучало неплохо, если не считать части про смерть.
Отвернувшись от карты и внимательно посмотрев на мистера Лисса, ангел сказал:
– Пятьдесят дней спустя ты получишь свой шанс. Используй его с умом.
По поводу карты мистер Лисс ворчал вполголоса, но чуть погодя снова завелся:
– Да черт возьми, сначала ты в первый миг знакомства называешь меня лжецом, а теперь намекаешь на что-то? На то, что я обычно головой не думаю? Учитывая, что это не мне половину лица поездом снесло и не я пытаюсь это спрятать под шизоидными чернилами, ума у меня побольше, чем вот тут у некоторых.