- Ребята, вы когда-нибудь задумывались о том, сколько денег там валяется? Не говоря уже о бриллиантах и прочем дерьме? - Смоки указал на окно. Снаружи в темноте парила птица-зомби. Они проигнорировали ее.
Но не Дон. Он вздрогнул, а затем снова повернулся к новой раздаче, которую только что сдал ему Смоки.
- Ребята, вы уверены, что эти твари не могут проникнуть внутрь здания?
- Конечно, - сказал Лерой и стал изучать свои карты.
- Абсолютно, - подтвердил Куинн. – Сомневаешься в этом?
Дон пожал плечами.
- Наверно, я просто чувствую себя пассажиром Титаника. Это кажется таким нереальным. Нет ничего абсолютно непроницаемого. Мне кажется, должен быть своего рода план на случай непредвиденных обстоятельств.
Остальные промолчали. Наконец Смоки оторвался от своих карт, допил свой стакан и заговорил.
- Нам действительно не нравится думать об этом, Дон. Мы мало что можем сделать, если они действительно попытаются, понимаешь?
- Значит, вы просто сидите здесь и ждете? Разве это не бункерный менталитет?
Куинн бросил несколько тысяч долларов в кучу посреди стола. Затем он свернул стодолларовую купюру, зажег ее и поднес пламя к своей сигарете, а затем выбросил горящую банкноту в пепельницу.
- Конец света наступит все равно, - сказал он. - Независимо от того, внутри мы или на улице. Я предпочитаю ждать здесь, играть в карты и прикуривать от купюр.
- Нам придется начать нормировать еду, - сказала Этта. – Мы с Лероем проверили все в ресторане, от морозильных камер до складских помещений столовой. И мы достали все продукты из торговых автоматов и тому подобного. Но этого нам не хватит больше, чем на месяц. Я не знаю, что будем делать потом.
- Может быть, начнем есть зомби, - пошутил Куинн.
Смоки поперхнулся.
- Это ужасно, чувак.
- Эй, почему бы и нет? - Куинн хмуро посмотрел на свои карты. - Они едят нас, верно? А мы все переиграем и начнем есть их. Не сгнивших, конечно, но подумайте об этом. Возьмем только что умершего и приготовим его, пока мясо не испортилось. Например, кого-нибудь схватит сердечный приступ, и Лерой поджарит его до того, как он превратится в зомби.
- С нужным количеством специй, - усмехнулся Лерой, - я могу приготовить что угодно. Даже зомби.
- Это просто неправильно. - Скривилась Этта. - Вы все просто омерзительные.
В дверь тихо постучали. Смоки открыл ее, и в комнату вошли Форрест и Пигпен. За ними вошел Бог, нырнув под ногами Смоки и прыгнув на колени Этте.
- Какого хрена он здесь делает? – Нахмурился Куинн, размахивая картами, словно веером.
- Присоединяюсь к вечеринке, - сказал Форрест. Большой человек выглядел обеспокоенным.
- Ты играешь в карты, Пигпен? - спросил Лерой.
- Нет, Бог не позволяет мне. Но все равно спасибо.
Форрест подошел к окну и посмотрел в ночь. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев хрустнули.
- Ты с нами? - спросил его Куинн.
Форрест проигнорировал его.
- Форрест? Форрест! Эй, здоровяк!
Он повернулся с серьезным лицом.
Смоки налил еще стакан.
- Что тебя тревожит, Форрест?
- Ничего. - Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Он повернулся к Дону. - Как они обращаются с тобой, сосед?
- Они бессовестно грабят меня, - ответил Дон. - Конечно, своей налички у меня не было, и они любезно одолжили мне немного денег, так что я думаю, это не имеет значения.
В этот момент запищала рация Форреста. Он взял ее и включил микрофон.
- Слушаю.
- Форрест. - Голос Бейтса звучал мрачно. - Где ты?
- На вечерней карточной игре. Что случилось?
- Пигпен все еще с тобой?
- Да. Он здесь, и его кот тоже.
- Вы оба, ждите меня на цокольном этаже.
- Прямо сейчас?
- Прямо сейчас.
Он схватил Пигпена за руку и вывел из комнаты. Кот поплелся за ними.
Смоки наполнил стаканы.
- Интересно, что это было?
Куинн усмехнулся, держа зубами сигарету.
- Наверно, очередной конец света.
Джим проснулся от настойчивых позывов мочевого пузыря. В сонном состоянии он вылез из постели и на цыпочках прокрался в ванную. Он помочился, но не нажал на кнопку смыва, чтобы не разбудить Дэнни. Вымыв руки, он взглянул на себя в зеркало. За последние две недели он постарел на десять лет. Кэрри не узнала бы его сейчас.
Мысль о второй жене вызвала у него внезапный приступ горя. Из глаз полились слезы. Джим сел на унитаз, сотрясаясь от рыданий. Его эмоции были смесью печали и облегчения. Он оплакивал Кэрри и их неродившегося ребенка. Он оплакивал Мартина. Он оплакивал даже Тэмми и Рика. Он плакал горькими слезами из-за того, через что прошел Дэнни, и слезами радости от того, что мальчик в безопасности и теперь с ним.