— Расскажите о себе, — предложила Эйприл. — Не о работе. О вас.
Рассказать о себе. В Лос-Анджелесе это стандартный вопрос, как «как дела?» или «увидимся на ланче». Люди задают его не потому, что им действительно интересно, а потому что так положено. Но в голосе Эйприл была интонация, которая заставляла поверить, что ей действительно важен ответ.
— Что хотите знать? — спросил я. — Стандартную биографию или версию для взрослых?
— Начните со стандартной. А там видно будет.
— Чикаго. Средний класс, средние амбиции, средние возможности. Отец работал страховым агентом, мать преподавала в начальной школе. Единственное, что у меня было не среднее — это желание писать. С детства знал, что хочу рассказывать истории.
— О чём?
— О том, что видел вокруг. О людях, которые живут тихой жизнью отчаяния, но делают вид, что всё в порядке. О том, как мы обманываем себя, чтобы не сойти с ума от правды.
— Весёлые темы для ребёнка.
— У меня было весёлое детство. В том смысле, что я научился смеяться над вещами, которые должны были заставить плакать.
Эйприл кивнула, как будто понимала, о чём я говорю. Может, и понимала. В Голливуде полно людей, которые научились превращать боль в товар.
— Университет?
— Северо-западный. Журналистика. Думал, стану репортёром. Оказалось, что реальность слишком скучна для меня. Захотелось придумывать собственные истории.
— Первая книга?
— «Дорога никуда». Потратил три года на её написание, ещё два — на поиски издателя. Опубликовали маленьким тиражом, продали штук триста экземпляров. В основном друзьям и родственникам.
— Но она стала культовой.
— Через несколько лет. Сначала её никто не заметил. Потом кто-то написал рецензию в независимом журнале. Потом ещё кто-то. И постепенно она начала жить собственной жизнью.
— И тогда переехали в Лос-Анджелес?
— Тогда женился на Эмме. Самой красивой, самой умной, самой терпеливой женщине в Чикаго. Мы были счастливы. Бедны, но счастливы. Жили в маленькой квартире, ели макароны с кетчупом и думали, что это романтично.
— Что изменилось?
— Родилась Лили. И я понял, что романтично есть макароны с кетчупом, когда ты молодой идеалист. Но не так романтично кормить ими ребёнка, потому что не можешь позволить себе ничего лучшего.
— Поэтому переехали сюда?
— Поэтому согласился на работу сценариста. Мне предложили контракт на три сценария. Хорошие деньги. Возможность обеспечить семью. Мы приехали сюда на год. Максимум на два.
— И остались на пять.
— И я остался на пять. Эмма и Лили... они ушли два года назад. Эмоционально. Физически они ушли полгода назад.
Эйприл протянула руку и накрыла мою ладонь. Жест сочувствия или профессиональный приём? В этом городе иногда невозможно отличить одно от другого.
— Что случилось? — спросила она мягко.
— Я перестал быть тем человеком, которого она полюбила. Индустрия... она меняет людей. Не сразу, не драматично. Постепенно, незаметно. Как медленно действующий яд. Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, а на самом деле она контролирует тебя.
— И теперь?
— Теперь я пытаюсь понять, можно ли повернуть время вспять. Можно ли снова стать тем, кем был. Можно ли вернуть доверие людей, которых подвёл.
— А ваша очередь, — сказал я. — Расскажите о себе.
Эйприл отпила вина — дорогого красного, которое она заказала не глядя в меню, как человек, который знает, чего хочет, и привык это получать.
— Техас. Маленький городок, где самое захватывающее событие года — финал школьной лиги по американскому футболу. Отец — ветеринар, мать — библиотекарь. Хорошие люди, правильные люди. Но маленький городок не место для больших амбиций.
— И какие у вас были амбиции?
— Рассказывать истории. Как и вы. Только я хотела рассказывать их на экране.
— Киношкола?
— ЮСК. Школа кино и телевидения. Четыре года изучала, как превращать слова в картинки. Как заставить аудиторию почувствовать то, что чувствуешь ты.
— Первая работа?
— Ассистент продюсера на независимом фильме, который никто не видел. Потом ещё несколько фильмов, которые никто не видел. Потом телесериал, который видели, но быстро закрыли. Потом ещё один, который имел успех.
— И вот вы здесь.
— И вот я здесь. Пытаюсь найти баланс между тем, что хочу сказать, и тем, что хочет услышать аудитория.
— Находите?