— Иногда. Редко, но иногда. И каждый раз, когда это удаётся, я понимаю, что это стоило всех компромиссов.
— А личная жизнь?
Вопрос повис в воздухе, как дым от сигареты. Эйприл улыбнулась, но в этой улыбке было что-то грустное.
— Была первая настоящая любовь. В киношколе. Мы собирались пожениться после выпуска. Строили планы. Хотели делать кино вместе, изменить мир вместе.
— Что случилось?
— Я получила предложение о работе в Нью-Йорке. Он — в Сан-Франциско. Мы подумали, что любовь преодолеет расстояние. Оказалось, что любовь многое может преодолеть, но не амбиции.
— И больше не было серьёзных отношений?
— Были. Но... — она задумалась, подбирая слова. — Трудно строить отношения с кем-то, когда твоя работа — твоя главная страсть. Мужчины это не всегда понимают.
— Жалеете?
— Иногда. Особенно когда вижу пары, которые выглядят счастливыми. Но потом думаю о фильмах, которые удалось создать, об историях, которые удалось рассказать, и понимаю, что не готова этим жертвовать. А вы жалеете, что выбрали брак?
Вопрос застал меня врасплох. Я не ожидал его от неё и не ожидал от себя честного ответа.
— Нет, — сказал я через паузу. — Это был мой единственный правильный выбор в жизни. Эмма и Лили — лучшее, что со мной случалось.
— Тогда что же произошло?
— Я ещё пока не знаю...
Слова вырвались сами, прежде чем я успел их остановить. Честное признание, которое я не собирался делать незнакомой женщине за ужином в переоценённом ресторане.
Эйприл снова протянула руку и накрыла мою ладонь. На этот раз жест казался искренним.
— Знаете что, — сказала она мягко. — Не нужно давать ответ сейчас. Подумайте ещё денёк. Пока давайте поговорим о другом.
— О чём?
— О том, что вы любите в этом городе.
— В Лос-Анджелесе? — я рассмеялся. — А что здесь можно любить?
— Закаты, — сказала она без колебания. — Самые красивые закаты в мире. Горы, которые меняют цвет в зависимости от времени дня. Океан, который напоминает тебе о том, что мир больше твоих проблем.
— Всё это было бы прекрасно, если бы не люди, которые здесь живут.
— Люди здесь такие же, как везде. Просто мечты у них больше.
— И разочарования тоже.
— Может быть. Но знаете, что мне нравится в этом городе больше всего?
— Что?
— Здесь каждый может начать сначала. В любой момент. Неважно, кем ты был вчера — сегодня ты можешь стать кем угодно.
— Или притвориться, что стал.
— В чём разница? Если ты достаточно долго притворяешься кем-то, ты им становишься.
Мы доели и заказали кофе. Хороший кофе, крепкий, с лёгкой горчинкой, которая напоминала о том, что даже хорошие вещи могут оставлять неприятное послевкусие.
— Поехали ко мне, — сказала Эйприл, когда мы расплатились.
Предложение прозвучало естественно, как логическое продолжение вечера. Не как соблазнение, а как приглашение к разговору, который нельзя закончить в общественном месте.
— А разговор о сериале? — спросил я.
— Разговор о сериале подождёт. Сейчас мне интересен разговор о вас.
Я мог сказать нет. Мог вернуться домой, в свою холостяцкую берлогу, к пустым бутылкам и незаконченным рукописям. Мог попытаться стать лучше, начав с того, чтобы не спать с женщинами, которых знаю меньше суток.
Но Эйприл смотрела на меня так, словно видела что-то, чего не видел я сам. Что-то хорошее, что-то стоящее. И мне захотелось поверить, что это что-то действительно существует.
— Хорошо, — сказал я. — Поехали.
Мы вышли из ресторана в вечернюю прохладу Лос-Анджелеса. Город искрился огнями, как россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Где-то там, среди этих огней, моя дочь делала домашнее задание. Моя бывшая жена читала книгу перед сном. Мой лучший друг пил мартини в баре, пытаясь забыть очередную неудачную попытку найти любовь.
А я ехал домой к женщине, которая обещала мне деньги в обмен на душу. И самое страшное — я подумывал согласиться.
Лос-Анджелес. Город ангелов. Где даже ангелы торгуют мечтами и покупают их за ненастоящие деньги.
Но закаты здесь действительно прекрасные.
Глава 3. Неудачи
Утро встретило меня с тем особым цинизмом, который присущ только калифорнийскому солнцу — яркое, безжалостное, обнажающее все недостатки вчерашнего вечера. Голова раскалывалась с методичностью церковных колоколов, а во рту царила атмосфера, напоминающая смесь пустыни Мохаве с пепельницей после вечеринки студии звукозаписи.
Рядом со мной, укрытая шёлковой простынёй цвета шампанского, лежала Эйприл. Даже только что проснувшаяся, с растрёпанными волосами и без макияжа, она выглядела как кадр из французского фильма о красивой жизни. В Лос-Анджелесе женщины просыпаются красивыми по умолчанию — это часть местного климата, наряду с вечным летом и хронической нехваткой искренности.