— Ты смотри какой грамотный! — засмеялся Вачнадзе. — Ну, а как при таком количестве возможных ситуаций выиграть партию методом «перебора вариантов»?
— Не все, конечно, а десятка два нужно, наверно, перебрать… — не очень уверенно заметил Говорков.
— Один известный шахматист сказал по этому поводу: «Профаны думают, что превосходство шахматных маэстро заключается в их способности рассчитать не только на три-четыре хода, но даже на десять и двадцать ходов вперед». А когда его самого спросили, на сколько же ходов вперед рассчитывает свою игру, он ответил: «Ни на один».
— Но как же так?..
— Ну, это он, наверно, слегка пошутил. А вот знаменитый кибернетик Шеннон сказал уже совершенно серьезно, что хороший шахматист рассчитывает вперед только несколько вариантов и на разумную глубину.
— А как понимать эту «разумную глубину»?
— Этого, дорогой, никто еще не знает. А единственной существующей кибернетической системой, успешно решающей такие задачи, является пока только человек. Вот его и изучают кибернетики и психологи, чтобы потом обучить этому машину. Так что гордись, Говорков, что ты человек!
Потом они разговорились о планах Вачнадзе после окончания военной службы, и старший сержант сообщил ему, что готовится к вступительным экзаменам на математический факультет МГУ.
«Но ведь демобилизуется он только осенью, а сейчас еще в строю, — размышляет Говорков, подходя к своему дому. — А на таких толковых ребят, как он, вполне можно положиться…»
Саперы начинают поиски
После вторичного доклада лейтенанта Дюжева начальник районного отдела милиции решился встретиться с комиссаром горвоенкомата.
— То, что вы сообщили мне, товарищ Зыков, чрезвычайно важно, — выслушав капитана милиции, озабоченно сказал горвоенком. — Я здесь недавно и впервые обо всем этом слышу. Мой предшественник ничего не сообщил мне не только о безрезультатных поисках склада немецких боеприпасов, но и возможности его существования в окрестностях Ясеня.
— Мы в этом тоже не совсем уверены, товарищ подполковник, но в данном случае…
— Вполне разделяю вашу точку зрения! — нетерпеливо перебил его горвоенком. — Сегодня же поставлю в известность об этом полковника Азарова. Его полк один из лучших в нашем военном округе.
— Да и сам он, кажется…
— Да, он знаменитый минер, герой Великой Отечественной. А что это за человек, о котором сообщил вам комсомолец Говорков?
— Весьма возможно, что он принял за шпиона какого-нибудь искателя кладов или вообще человека с причудами. Но и в этом случае…
— А почему, собственно, не поинтересоваться кое-кому там, за рубежом, судьбой специально оставленных на нашей земле смертоносных сюрпризов? Я бы на вашем месте поставил об этом в известность представителя Комитета госбезопасности.
— Это уже сделано, товарищ подполковник.
Подразделениям полковника Азарова приходилось уже разминировать и поля и леса. Он сам вскоре после войны обезвредил несколько мин замедленного действия, механизм которых лишь по случайности не сработал в свое время и потому был особенно опасен. Но кого же послать теперь в разведку?
Полковник задумчиво почесывает коротко подстриженную, изрядно поседевшую голову, перебирая в памяти всех своих офицеров, специалистов по взрывной технике. Из фронтовиков у него теперь лишь два майора и один инженер-капитан, но они уже немолоды и давно не практиковались в разминировании. Инженер-капитан, правда, преподает подрывное дело в полковой школе, но у него нет опыта обезвреживания артиллерийских снарядов, пролежавших в земле более четверти века. А из молодежи принимали участие в разминировании немецких боеприпасов и инженерных мин только капитан Левин, знакомый с пиротехникой, и старший лейтенант Казарян.
«Придется, наверно, послать их… А может быть, самому, как десять лет назад под Ленинградом или пять лет назад под Городком? Да и в прошлом году пришлось… А тут, кажется, особый случай. Наверное, это «склад-фугас», о котором, видимо, не забыли те, кто его оставил. Весьма возможно, что прибыл кто-то посмотреть, в каком он состоянии, уточнить его координаты. Они ведь все еще мечтают о реванше. В подразделениях их бундесвера давно уже ведется подготовка диверсантов. Этого они и не скрывают даже. Да, надо произвести разведку самому — ситуация серьезней, пожалуй, чем прежде. Завтра с утра выеду туда вместе с Левиным и Казаряном…»
Всякий раз, когда полковник Азаров выходит в поле на учебные занятия или даже просто так, на прогулку, с особой силой вспоминаются ему дни его молодости. Боевые дела в партизанском отряде, полные ежедневного риска дни в тылу врага, а потом в инженерной разведке армии генерала Светлякова. Сколько времени с тех пор прошло, сколько воды утекло… Утешает Азарова лишь то, что он все еще в строю да и не на последнем счету.