— А вы? — настораживается Азаров.
— А я предложил бы иной план. Работа по выносу и перевозке боеприпасов, находящихся в аварийном состоянии, займет ведь много времени. Во всяком случае, не менее двух, а может быть, и трех недель. И все эти дни город и железная дорога будут…
— Ну, это само собой, — нетерпеливо перебивает его артиллерийский полковник. — Но вы-то что же предлагаете?
— Я бы предложил взрывать боеприпасы на месте. Но не сразу, а по частям, разделив их на три или даже четыре комплекта.
— Но для этого все равно ведь нужно будет выносить их из склада, — замечает Азаров.
— Тут уж ничего не поделаешь, — вздыхает подполковник. — Зато на это потребуется значительно меньше времени. А место взрыва каждого комплекта нужно будет обнести со всех сторон высоким земляным валом, чтобы направить взрывную волну вверх.
— Может быть, и в самом деле?.. — с надеждой смотрит на Азарова председатель городского исполнительного комитета.
— Нет, Петр Петрович, — решительно произносит Азаров. — Я категорически против этого! При таком способе подрывания боеприпасов неизбежен их разброс, а ведь они в аварийном состоянии. Ударившись о землю или о стены зданий, снаряды и мины будут взрываться уже за пределами земляного вала, на улицах или во дворах жилых домов. И еще хуже, если упадут не взорвавшись и останутся незамеченными. А такое не исключено. Представляете, чем это грозит жителям города?
Но подполковник не хочет сдаваться, выдвигая все новые аргументы в пользу своего плана. Артиллерийский полковник, хотя и не разделяет полностью его точку зрения, но и с Азаровым не соглашается.
— У вас есть разве гарантия, товарищ Азаров, что при извлечении и транспортировке нескольких десятков тысяч снарядов и мин не произойдет несчастного случая? — спрашивает он. — А такой случай может произойти не только в пути, но и на складе.
— У нас есть опыт подобного разминирования, — спокойно отвечает Азаров. — К тому же таким способом разминировались артиллерийские склады в Курске, в развалинах Знаменского дворца под Ленинградом, в Калининграде, Ростове-на-Дону и в других районах нашей страны.
— Но время?.. Сколько же времени продлится такое разминирование? — беспокоится председатель горисполкома. — Не менее двух недель, конечно. Нормальная жизнь города будет, значит, все эти дни нарушена. Фабрика и химзавод не выполнят своих планов. А в каком состоянии окажется население? Пока вы будете тут работать, придется ведь выселить всех жителей из ближайших к Козьему пустырю кварталов…
Видя, что вопрос этот самим им окончательно не решить, секретарь городского комитета партии предлагает:
— Честно признаться, я тоже не знаю, на что решиться… Потому вношу предложение: пригласить экспертов из Москвы.
— Не возражаю, — сразу же соглашается с ним полковник Азаров. — И даже могу назвать конкретные фамилии.
— Кого же? — интересуется подполковник инженерных войск из штаба округа.
— Генерал-майора Бурсова, начальника кафедры военно-инженерной академии, и доктора технических наук Огинского.
— И вы думаете, что они приедут? — сомневается подполковник.
— Уверен, что приедут, — убежденно заявляет Азаров.
— Я тоже думаю, что доктору Огинскому, крупнейшему специалисту по взрывчатым веществам, нелегко, наверное, будет выбраться из своего института, — заметил артиллерийский полковник.
— Дело, видите ли, в том, — объясняет Азаров, — что они мои фронтовые друзья. Кроме официального запроса в их учреждения через штаб военного округа, я попрошу их еще и от себя лично.
— Совет таких специалистов сыграл бы, конечно, решающую роль, — с надеждой произносит председатель горисполкома. — А угроза нашему городу настолько реальна и серьезна, что едва ли они…
— Можете не сомневаться, — прерывает его Азаров. — Они приедут!
Доверят это только добровольцам
С тех пор как дочь Азарова Ольга получила диплом инженера и стала работать в институте ядерной физики, он встречался с нею лишь в дни ее отпусков. И за время разлуки не только тосковал по ней, но и, удивительное дело, стал испытывать какое-то нелепое чувство робости при встрече. Казалось почему-то, что дочь не так уж охотно едет к нему, что ей скучно с ним, старым солдатом. Он злился на себя за такие мысли, спрашивал: «Откуда это у меня? Был повод разве?..»
Азаров следил теперь за всеми новинками ускорительной техники, чтобы в разговоре с Ольгой не ударить в грязь лицом. И чем больше он вчитывался в смелые идеи атомной физики, требующие для понимания их гибкого ума, тем острее чувствовал время.