Рори открыл дверь в гостиницу и вошёл. Постояльцы взглянули на них, а затем вернулись к разговору и напиткам. «Они не заметили, что их тени исчезли», – подумал Рори. Тёмная, прокуренная гостиница – последнее место, где люди могли обратить на это внимание.
В комнатке Иззи Рори зажёг свечи и поставил их на стол, точно следуя её инструкциям. Мягкий жёлтый свет залил комнату. Друзья сели друг напротив друга. Из зала доносились звуки музыки. Рори по-прежнему не мог не думать про Мару.
Иззи выдохнула с облегчением и развела ладони над столом, стряхнув краску. Затем она открыла ящик, достала чистый лист пергамента и положила его рядом.
– Ты расскажешь мне, что ты делаешь?
Иззи убрала прядь волос за ухо.
– Я видела, как мама делает некоторые вещи, – начала она. – Время от времени люди приходят к нам домой в поисках ответов: с именами тех, кому хотят отомстить, и всё такое. Я наблюдала за ней. Она всегда просит людей принести с собой вещь, принадлежавшую этим людям, чтобы она смогла… Я не знаю, как это сказать. Прочесть их?
Рори кивнул.
– Звучит разумно, – сказал он. – Наверное.
– Ну и вот, – подытожила она, плюнув в ладонь.
Рори вскинул брови.
– Э-э?
– Тс-с-с.
Иззи смела краску чистой ладонью на мокрую и потёрла ими друг о друга.
– Как мило, – сказал Рори.
Иззи ничего не ответила, а затем развела ладони, перепачканные краской.
– Видишь? – спросила она, подняв их.
Рори кивнул. Он был заинтригован.
Иззи положила одну ладонь на пергамент.
Закрыв глаза, она прошептала:
Рори ещё никогда не видел её такой серьёзной.
Иззи открыла глаза и подняла руки.
Рори посмотрел на цветной отпечаток её ладони на пергаменте. Казалось, они не сводили с него взгляда целую вечность.
– Чего мы ждём? – спросил он.
Иззи положила другую ладонь на отпечаток.
– Мара, – сказала она. – Покажите нам, кто это.
Как только она произнесла это имя, сердце Рори бешено заколотилось. Как и до этого, он чувствовал, что произносить её имя – значит нарушать какое-то правило. Или навлечь беду. Он не мог этого объяснить, но чувствовал – это неправильно.
Иззи подняла руку.
И тут пергамент вспыхнул.
– Осторожно! – закричал Рори, бросившись прочь от стола. Пламя исчезло так же быстро, как разгорелось, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма. Иззи и Рори заворожённо наблюдали за происходящим. Дым, подхватив пепел, неестественно закружил над столом. Затем он начал скручиваться и извиваться, будто ведомый невидимой рукой.
– Они пишут, – тихо сказала Иззи. – Богини услышали меня.
Рори закачал головой.
– Этого просто не может быть, – прошептал он.
Дымок продолжал изящно извиваться. В дюйме от стола прямо в воздухе стали появляться строки.
– Ты можешь прочитать? – спросил он.
– Пока нет, – ответила Иззи, не отводя от парящих строк взгляда.
Рори казалось, что он попал в сон. Голова стала тяжёлой. Последняя тонкая струйка дыма поднялась и исчезла. Рори слышал, как сердце грохочет в его груди.
Иззи и Рори переглянулись, а потом робко склонились над столом, едва не столкнувшись лбами.
– Мара из Теней, – прочитала Иззи. – Остерегайся, дочь. Разрушительница. Королева страданий.
Рори облизал губы. У него пересохло во рту. Дрожащим голосом он продолжил:
– Она приходит вместе с ночью. Мара из Теней.
Он отвернулся, не желая произносить следующую фразу вслух.
Поэтому Иззи дочитала за него:
– Она жаждет. Она голодна.
Дымок превратился в чёрные ленты, а затем и вовсе исчез.
Глава двадцать третья
Почти обычный день
Рори и Иззи уставились друг на друга.
– Это те самые слова, Рори, – ошарашенно произнесла Иззи. – Слова, которые ты слышал во сне.
– Я знаю, – на удивление спокойно ответил он. – Почему они мне приснились? Почему я слышал их?
Иззи пробежалась пальцами по столу. Все следы дыма исчезли, на столе оставался лишь пепел.
– Я не знаю. Может, дело в магии.
– У тебя есть дар предвидения, – сказал Рори, не обращая внимания на её слова. Он не хотел думать об этом. Это уже слишком.
Они посидели в тишине. Рори не знал, что сказать. Богиня отправила им послание. Его мир перевернулся с ног на голову.
– Мне нужно попить, – наконец сказал он чуть осипшим голосом.
Иззи вышла из-за стола и скрылась за красной занавеской. Рори замер. Он всё ещё не мог поверить в увиденное.