Поль дёрнул за кольцо, торчащее из носа медной головы льва, прикреплённой к калитке.
– Иду, иду, — послышался ему знакомый голос.
Из дома вышел уже знакомый ему месье Вайс.
– Вы? – произнёс Поль, забыв от удивления поздороваться.– Но вы же говорили, что у вас нет детей. Или я ошибся адресом?
– Входите, молодой человек. Да, да, это так. Вы помните, в каком состоянии была моя жена? Так вот, доктор Дю, он очень умный человек, так вот, – повторился месье Вайс, он нам посоветовал взять мальчика.
– Взять мальчика? – брови Поля поползли вверх. – Но… Вы… Вам…
Супружеская пара была слишком стара, чтобы ей могли дать ребёнка на усыновление. Хотя… Кто знает, всё возможно, что они взяли собаку. Очень часто люди, говоря о домашних животных, называют их своими детьми.
– Да, да. Он из детского городка. Многих разобрали, а его – нет. Хотя он очень хороший мальчик. Странноватый только. Но что вы хотите от малыша, который никогда не знал, что такое родные люди. Так вот, моя жена его приняла как своего. Да чего мы тут стоим? Пойдёмте же, я вас к ним проведу.
Месье Вайс пошёл так же быстро, как и перед этим тараторил. Казалось, что он хотел заполнить все паузы, чтобы у Поля не было возможности вставить хотя бы словечко.
Поль едва поспевал за стариком. Они обошли дом и вошли в сад. На зелёной, ровно подстриженной лужайке в инвалидном кресле сидел мальчик. На вид ему было не больше тринадцати лет. Мадам Вайс подтирала слюни, которые тонкой струйкой сбегали с его губ из-под соски.
– Дорогая Антуанетта, доктор хочет осмотреть Эрика. Давай не будем ему мешать... – супруг мягко затронул женщину за плечо.
– А вы не заберёте у нас Эрика? – как-то наивно, по-детски спросила мадам Вайс. – Я не буду больше плакать и говорить о сыне. Эрик нам его заменил, – она тяжело вздохнула. – Или почти заменил. Наш сын, Жан, ты помнишь, у него в этом возрасте уже пробивались усы над верхней губой. Я всё хотела их потрогать. Он смеялся, а ты, ты сердился на меня.
– Помню, всё так и было, – на удивление Поля Жан согласился в этот раз со своей супругой, обнял её за плечи и повёл в дом.
Дождавшись, когда они останутся вдвоём, Поль присел на корточки перед мальчиком:
– Привет, как тебя зовут?
– Эрик. – на его удивление, мальчик ответил чётко, правда, несколько вяло. Он ожидал услышать плохо связную речь инвалида.
Поль осмотрел мальчика: Эрик был худенький, бледнолицый, с большими голубыми глазами, которые смотрели на этот мир тоскливо. В них не было жизни. Тонкими длинными пальцами он достал изо рта соску. Поль отметил, что у Эрика начинает пробиваться первый пух – молодая щетина. Значит, Эрику было где-то лет тринадцать. Хотя на вид ему вряд ли можно было дать больше десяти.
Слюна скатилась с подбородка и капнула на руку мальчика. Поль едва сдержался, чтобы не сморщиться.
– Открой рот, – ребёнок послушно выполнил команду.
Поль осмотрел ротовую полость, заставил закрыть челюсти, потом крепко сжать, ослабить.
– Слушай, я не понимаю, почему у тебя текут слюни. Ты же спокойно умеешь глотать.
– Умею, – согласился мальчик, – но что тогда будет делать эта старуха?
Жестоко. Поль решил не отвечать. Ему надо разобраться, что происходит. На вид мальчик был абсолютно здоров. В его карточке значилось: «Дистрофия мышц». И всё. Но если мальчик всё время сидит в кресле, конечно, у него разовьётся дистрофия.
– Тебе какие-нибудь упражнения прописывали?
– В смысле, читать? – хмыкнул Эрик.
– В смысле, пинать мяч.
– Не-а, нельзя. Упаду, разобьюсь, убьюсь.
Поль уселся на траву, поднял одну брючину и осмотрел ещё раз две кости, обтянутые кожей. Увиденное сложно назвать ногами.
– Чем ты любишь заниматься?
Эрик взял в руки книгу и показал Полю:
– Этим.– это были комиксы. Эрик ткнул пальцем в одну из картинок и стал смеяться. Похоже, что никаких книг, кроме комиксов, он в жизни в руки не брал.