Поль ещё раз медленно обследовал Эрика. Но он не мог отделаться от мысли, что перед ним сидел абсолютно здоровый дистрофик, если дистрофика можно назвать здоровым. Именно так: здоровым дистрофиком. У Эрика начисто отсутствовала мышечная масса, но у него не было никаких признаков какой-либо болезни.
– Я устал, уходи. – сказал Эрик, как капризный ребёнок, взяв в рот соску.
– Эрик, тебе сколько лет?
– Не знаю, а зачем?
– Ты большой, а всё с соской. Она тебе не мешает? – Эрик с удивлением посмотрел на Поля, потом достал из-за рта соску и посмотрел на неё, отрицательно качая головой. За свою жизнь он ещё ни дня не провёл без соски.– Эрик, почему ты не ходишь?
– У меня сил нет... Я больной... – Эрик снова взял соску в рот и начал её жевать с остервенением.
– А ты хочешь ходить? Я тебя научу?– Эрик отрицательно покачал головой, а потом пожал плечами, как бы спрашивая: «А зачем?». Действительно, зачем, если его возили в коляске. – А ты умеешь читать? – Эрик молча ему показал на комиксы, а потом как бы по слогам произнёс:
– Здесь маленькие буквы. Мне бабушка читает. Я мультики люблю. Уходи, я устал. – Поль встал, взял свой чемоданчик, повернулся и пошёл в сторону дома, когда его остановил окрик подростка: – Постой! – Поль повернулся к Эрику.– А я правда смогу ходить? Я пытался встать на ноги, но упал. Мне сказали, что если я ещё раз попробую, то могу упасть и умереть. Ну и пусть, – мальчик вдруг слабо топнул ногой. – Лучше умереть, чем всю жизнь в этом кресле сидеть. Я уже хотел доехать до озера, чтобы там навсегда, но за мной следят. А теперь эти старики. Они такие жалкие. Так ты мне поможешь? – В голосе ребёнка прозвучала надежда. Поль кивнул в знак согласия. Он искренне верил, что мальчика ещё можно вернуть к этой жизни. – Только никому не говори, ладно?
Глава 8
Поль медленно возвращался домой. Его преследовала мысль, что он уже видел такое... Где? Когда?
Он сел на скамейку под каштанами. Они уже давно отцвели, и сейчас над его головой качались круглые зелёные ягоды. Вспомнился Париж: дети в колясках, с сосками и дуду во рту... Пятилетние ляльки. Они повсюду. Мамы, няньки везут великовозрастных чад. У детей отсутствующий взгляд. Для детей дошкольного возраста свойственна подвижность. Но в Париже много детей: ленивых, инфантильных, в колясках и с сосками. Он вспомнил, как однажды наблюдал такую картину: разговаривали две мамы, у одной в руке была соска. Она её крутила за кольцо на пальце, остаервилась, посмотрела, а потом засунула ребёнку в рот. Зачем, если тот не плакал, не просил просто потому, что эту соску надо было куда-то деть.
Поль понял, почему Мишель называл их инфантами. Это не больные дети в прямом смысле слова, это запущенные дети. Их засовывают в коляски и дают соски, чтобы они не мешали взрослым. Им дают комиксы, чтобы они были заняты. В детских комнатах с утра до вечера работают телевизоры. Такие дети не мешают самореализации матерей и отцов. Матерей, принимавших ещё в роддомах таблетки, чтобы не было молока. В три-четыре месяца их сдают в ясли, где они проводят часы в креслах-качалках. Им не дают ползать, трогать, вставать и падать, потому что так безопасно.
Не все дети вырастают в Эриков, но у многих детей есть такой шанс. Ноги, не привыкшие ходить, мозг, занятый соской, глаза, уставленные в экран.
Эрику можно было помочь. Надо было разрабатывать ноги, надо было давать информацию, научить читать книги, а настоящие книги, чтобы картинки рисовал мозг по описанию, а не поглощал готовый продукт из комиксов... В Эрике ещё было желание жить, но уже почти не осталось надежды. Взрослые нянчились с ним, как с живой игрушкой, забывая о его чувствах. Наверно, в детстве его берегли от боли, поэтому не разрешали бегать, чтобы он не падал и не разбивал коленей. Ему не читали книг, потому что их надо было объяснять...
«Мишель прав: кому нужны эти дети... Наверно, Мишель поступает верно, не заводя собственных, или просто боится, насмотревшись на этих?», – подумал Поль, встав со скамейки и направившись к коллеге домой.
Мишель почти сразу открыл дверь Полю, словно ждал его:
– Пива хочешь? – спросил он с порога, но, увидев отрицательный ответ, вздохнул: – Жаль. Как тебе инфанты?
– Мишель, ты никогда не думал, что их можно спасти? – Поль вглядывался в лицо мужчины.
Хозяин дома подошёл к окну, поставив бутылку пива на подоконник. Потом тихо, как бы боясь, что их подслушают, сказал: