Его размышления были прерваны появлением Мишеля, который пришёл как нельзя кстати:
– Поль, надо сходить в дом к покойной Джульет...
– Что? – до Поля не сразу дошёл смысл сказанного.
– Что тебя так удивляет? Мне самому не хочется идти в дом к покойной, но надо. Кто-то же должен разобрать её вещи. Надя и моя жена нам помогут. Мы с тобой по мужской части: где что отремонтировать, подновить, а женщины– по женской. Потом привезут новую мебель, вещи, надо будет всё расставить.
– А эту куда? – Поль тормозил.
– Что? Мебель? Продадут. Это вещи мадам Джульет. Старики на остров перевозят свои пожитки. Чтобы, так сказать, сохранить память, – Мишель истерически хихикнул. –В конце месяца, я думаю, в дом поселят новенького. В доме ничего не должно говорить, что здесь раньше кто-то жил. Кто-то посторонний. Даже в сад завозят те самые растения, которые росли у них на материке. Так сказать, создадут иллюзию. А иногда, особенно для тех, кто начинает страдать деменцией или родственники сдают неудобных, так им восстанавливают картинки из детства или юности. Эти дома – конструкторы. Что хочешь – смастери. Какие хочешь стены – такие и сделай. У нас один старый князь жил, так, не поверишь, на пустыре целый замок возвели. Сделали так, что никогда не догадался бы, что он не настоящий. С князем тоже история была странная. Родственники завещание хотели получить на настоящий замок… – Мишель внезапно замолчал и стал вглядываться в даль, словно увидел там что-то очень интересное.
– Получили? – с какой-то усмешкой спросил Поль.
– Слушай, если ты с Надей сойдёшься, тоже можете домик себе попросить. Сделаете под себя. Как мы… – сменил тему Мишель.
Поль сидел в саду, в старом плетёном кресле под раскидистой яблоней. Яблоки почти уже созрели и горели пунцовыми огоньками в лучах послеобеденного солнца.
У него на коленях лежала старая тетрадка в целлофановом мешке. Он нашёл её здесь, под этим креслом, которое увязло ножками так глубоко в землю, что казалось вросшим.
Нашёл он её не сразу и совсем случайно. Ему сказали, чтобы он собрал по саду разбросанные чудаковатой старушкой черепки глиняных вазонов, положенные на бока бочки, мебель.
Это развесившую огромные и тяжёлые ветки яблоню не стригли много лет. Земля под ней оставалась сухой даже в проливной дождь.
В том, что молодой человек решил остаться в саду– ничего пред рассудительного не нашли. Мадам Люсет проверила, как идёт работа. Она подошла к молодому человеку как раз в тот момент, когда он пытался вытащить ножки кресла из земли: «Оставь, здесь такой интимный уголок, не находишь, малыш?» – низким бархатным голосом проговорила она и провела ногтем по ширинке.
– Не надо, – голос Полю изменил.
– Вот так! – мадам Люсет усмехнулась, приподняв уголок губы. – Значит, не надо. Малыш, со мной дружить следует, если не хочешь стать мышкой. – заметив недоумение на его лице, она обернулась, не видит ли их кто, а потом, поманив пальцем, повела за дом, где им никто не мог помешать. Там она развернула молодого человека к стене спиной, – Что, натирает? А ведь я ничего ещё не сделала, всего лишь увеличила дозу феромонов в духах. Станешь капризничать, сделаю так, что полезешь на всё, что шевелится. Пока, малыш! – она повернулась и, призывно качая бёдрами, пошла прочь, а Поль остался.
Он чувствовал, как её запах свербит у него в носу, сердце стучит, как у бегуна на короткие дистанции, а в паху распирает так, что он едва сдерживался, чтобы упросить мадам Люсет остаться. Его лоб покрылся потом, перед глазами прыгали мушки. Но самое ужасное было то, что руки так и тянулись туда, чтобы выпустить «дух» на свободу.
Женщина обернулась, заметила его движения, улыбнулась, облизнув губы, дошла до Мишеля, который в это время вышел из дома на крыльцо:
– Присмотри за молодым. Неважно чувствует.
Мишель понимающе кивнул. Он жил здесь достаточно, чтобы она сомневалась в нём. Он подождал, пока уедет патронесса, и неспешной походкой направился к молодому человеку:
– Ты как? Живой?
– Голова закружилась. – слабым голосом ответил Поль.
– Феромоны. Здесь, на острове, лаборатория по изучению их свойств и попытке воссоздания.
– Зачем?
– Как зачем? Брак по договорённости, у него не стоит, а очень надо изобразить желание. Дорогая игрушка, но востребована.
– У стариков? – постепенно запах улетучивался, и Поль начал приходить в себя.
– Нет, – усмехнулся Мишель. – Для этого здесь мы, обслуживающий персонал. Хотя некоторые старики тоже не прочь побаловаться. Ну и подрастающие инфанты. Однажды они перестают быть детьми.