Поль зашёл в душ. Он не чувствовал холода воды, под которую встал. Он рыдал, как рыдают дети, когда узнают, что Дед Мороз– это вымысел. Он решил, что примет решение после того, как пообщается с бабушкой.
Глава 17
Старушки с интересом рассматривали молодого человека, которого представили куратором их дома отдыха, как назывался дом престарелых.
Он им сразу понравился, и они взяли над ним опеку: каждая старалась угостить его чем-нибудь вкусненьким – вареньем или пирожком; пообещали связать к зиме свитер и шарф.
Он беседовал с каждой, и каждая была счастлива. Потом ему предложили сыграть в карты. Его собственная бабушка стала его учить этой игре. Старушки весело смеялись, когда Поль ошибался. Потом они повели его показывать свои комнаты. Это был «женский» дом. Здесь жили одни женщины. Здесь не было стариков, не было и супружеских пар. По этажу ходили важные и толстые кошки, которые не реагировали на потявкивание мелких собачек.
Дошла очередь до комнаты бабушки. Поль с волнением переступил порог этой аккуратной комнаты. С детства до боли знакомый комод, диван, старый плед, напольные часы, старинное кресло-качалка – любимое кресло деда. «Вот, – как-то стеснительно улыбнулась бабушка,– здесь я и живу... одна. Мне здесь хорошо. Меня не обижают. С подружками мы гуляем по парку. Играем в карты.» Поль с трудом сдержался, не сказал, что он её внук. Он не хотел разрушать это бабушкино счастье. Но его сердце рыдало.
– Вот, теперь ты всё знаешь.– Мадам Люсет знала, какое решение примет Поль. Она поняла, что сюда нужен кто-то, кто останется сам, по доброй воле, а не как его предшественник. – Зачем нам это нужно. Старики – это золотое дно. У них есть накопления, дома, государство перечисляет пенсию и субсидии на исследования. Мы же ещё занимаемся и научной работой: изучаем старение организма и разрабатываем препараты, продлевающие продолжительность жизни, тестируем крема от морщин и старческих пятен, создаём лекарства для стариков от детских болезней и старческого маразма. Ты не представляешь, что такое эти старики: они на вес золота, каждый.
– А дети... Инфанты?
– Инфанты, ты говоришь. Так ведь за них тоже платят... А потом, инфанты долго не живут… Но если сильно хочешь, мы дадим тебе инфантов, и ты будешь ставить их на ноги… Они всё равно будут возвращаться сюда, в этот тихий, спокойный как рай, мирок.
– Надя, давай выпьем, что ли?– Поль зашёл к Наде. Он посмотрел на стройную девушку, которая что–то готовила на кухне. В руках Поля была большая бутылка с водкой . – Надя, ты же славянка. Говорят, что славяне напиваются либо от большой радости, либо от большого горя. Именно поэтому они всегда пьяные.
Медсестра нахмурилась. Впервые за всё время нахождения в этом городе, ей напомнили о её происхождении. «Да что они, эти вечно жующие французы могут знать про жизнь? – гневно подумала она. – Разве они пережили голод и разгул беспредела, как это пережили ей мы, под конец двадцатого века. Горе у него, видите ли, бабушку увидел. Радоваться надо, что бабушка жива....»
Но Поль не замечал выражения лица Нади, он был уже достаточно пьян и продолжал говорить сам с собой.
– Надя, вот скажи, у меня горе или радость. Вот я узнал, что моя бабушка стала таким же растением, как и все живущие здесь. Хотя нет, не растением, она стала животным: кошечкой, собачкой, кроликом... Именно кроликом, подопытным кроликом. И я не смогу ей помочь. А с другой стороны – она ведь счастлива в своём неведении. Так что у меня – горе или радость? Так если не понять, что это – так какая разница. Давай, напьёмся!
Надя смотрела, как напивался этот молодой человек. Она поставила перед ним тарелку с оладьями, но Поль, как истинный пьяница, только занюхал ими. Он действительно хотел напиться. Сегодня он подписал контракт, что живёт и работает здесь, пока жива его бабушка. И он где-то в глубине души понимал, что, прожив здесь хотя бы года три, ему будет очень сложно отказаться от этой жизни. И как он сможет выйти отсюда, когда вместе со всеми он будет на протяжении этих несколько лет изо дня в день совершать преступление против бога и против самой жизни: проводить испытания на живых людях, проверяя их стойкость к лекарствам, кремам; продлевая жизнь, убивая память. Поль пил и пил... «А потом, потом мы начнём трансплантировать органы инфантов...» – бормотал Поль, ибо ему казалось, что он понял, зачем нужны эти живые доноры.