Три года назад Шрага исчез. Я привыкла, что он звонит мне каждый день. Он и в личном-то общении немногословен, а по телефону вообще зависал через минуту, как только сообщал мне, что жив и здоров. Я каждый раз тактично закругляла разговор и искренне его благодарила. Мне действительно были важны эти звонки, и я ценила те усилия, которые он прилагал. Без звонка прошли четверг, пятница, шабат и мне стало очень не по себе. Телефон не отвечал, не принимал сообщений, на какой стройке он обретается, я не знала. Если это ты, Малка, то я приеду за тобой. Неужели все-таки собрался? Я даже вспомнить не могла, как называется это место, где Малка исчезла, Шрага называл его просто – Как-его-там-стан. Я сидела на работе, тупо пролистывая страницы на экране компьютера, информацию по мусульманским окраинам России. Оружия у него там не будет. Языка тоже. Знания местной специфики, в отличии от Хеврона, – ноль. Его убьют, а у меня даже не будет могилы, на которую я смогу приходить.
− Гверет Моргенталер!
Я развернулась на крутящемся кресле, чуть не расплескав стоящий на столе кофе. Неужели? Сколько может быть в Иерусалиме молодых женщин с азиатскими лицами, которые знают меня по имени? Я знаю только одну. Но откуда она здесь? И что за ребенок у нее в слинге болтается?
− Малка? – для достоверности спросила я.
Она кивнула и заявила:
− Я Шрагу ищу.
Это называется, нашего полку прибыло. Добро пожаловать в клуб “Мы ищем Шрагу”. Меня все-таки интересует, что за ребенок.
− Ребенок его? – не слишком тактично спросила я.
Девочка от радости аж засветилась.
− Его. Реувен бен Шрага.
Я стояла как столб, не зная, умиляться, удивляться или злиться. Наверное, все-таки злиться. Что за бестолковщина, ни на кого положиться нельзя. Ладно, Шрага, с него какой спрос, он юный и дикий. Тогда, когда у них только закрутился этот роман, я сказала себе – хорошо, девушка его старше, опытней, она всему его научит и за всем проследит. А я буду избавлена от не очень приятной задачи рассказывать молодому парню, экс-хареди, откуда берутся дети и как этого избежать. Расслабилась, называется. И вот результат. Она же училась в России в общеобразовательной школе и в Израиле в университете. Как не знать таких элементарных вещей?
− Где ты его искала? – я подавила раздражение и сосредоточилась на делах.
− Сначала дома, в Меа-Шеарим.
− Ну?
− Ели ноги унесла.
− А еще где?
− На стройках. Они сказали, что он взял отпуск за свой счет.
Значит, уехал. Разминулись. Надо заявить в министерство иностранных дел. Заявить что? Человек уехал по доброй воле.
− Он за тобой уехал. Что же ты ему не позвонила?
− Я звонила. Телефон не отвечал.
Мы стояла молча, парализованные собственным бессилием. Наконец Малка спросила:
− Когда вы последний раз с ним говорили?
− В среду.
Она сорвалась с места как маленький “пыльный дьявол” в пустыне, крутанувшись вокруг своей оси.
− Ты куда?
− В аэропорт!
− Я с тобой! – закричала я на всю библиотеку и, схватив сумку, помчалась следом.
− Рейсы в Мюнхен… стыковка в Ташкент… пристегните его к креслу… вот так… два раза в неделю… дайте бутылочку с водой, она там в пакете… Реувен, кончай свой визг… садитесь… пристегнитесь… по средам и воскресениям.