Рим, будучи помоложе, сам писал статьи в одну подобную. За несколько грошей он сочинял про зубастых ящериц в канализации, про водоплавающего дракона в Большом Озере, про водных людей в Туманах и приключение женщины с зубастой вагиной. Последнее он считал своим шедевром. Рим был не очень хорошим писателем — научные статьи давались ему куда лучше — но тогда он превзошел сам себя. Семиполосная статья в трёх частях про похождение обладательницы опасных чресел породила моду на эту тему, а тираж номера с окончанием разошелся меньше, чем за час.
А через неделю после такого успеха их газетку купили “Королевские тайны” и закрыли. Одновременно Эффи сказала, что уходит. Сказала, что она устала от неопределённости, от безденежья и необходимости постоянно чего-то ждать. Римуш не нашел, что ей возразить. Просто помог собрать вещи, пообещал, что не пропадёт без неё и проводил до извозчика. Он сдержал слово и не пропал. Но диссертацию так и не написал.
Найти нужную комнату оказалось не сложно. Вахтёр на проходной посмотрел на удостоверение преподавателя, почесал затылок и сказал, что наверное, Китан живёт на третьем этаже в тридцать седьмой общей комнате. На третьем этаже маленькая большеглазая девочка с эленийскими глазами-вишенками пояснила, что в тридцать седьмой мужчин отродясь не было, что Китан живёт в сорок седьмой, а Рим может зайти и поесть жареного ботата в знак благодарности за зачёт. Рим не смог вспомнить, есть ли у него вообще такая студентка и когда он поставил ей зачёт, и отказался от такой благодарности.
В сорок седьмой комнате дверь оказалась открытой. Зайдя внутрь, Рим обнаружил тело на топчтане в обнимку с заправленным какой-то дрянью кальяном. Кое-как сфокусировав взгляд, тело сообщило, что Китан отправился на зачёт, но не точно, потому что с Нового Года сосед его не видел.
— Так чего гадаешь, где он? — раздражённо спросил Рим. Паренёк развёл руками и затянулся кальяном.
Поиски осложнились. Китан был единственным из списка Махуша, кого Рим мог найти. Но если пропал и он, то никаких зацепок не осталось. Разве что…
— Кто такой Селар знаешь?
— Так это… Он на зачёте!
— На каком зачёте?
— Не знаю. У вас наверное, — студент наконец-то сумел сесть. — Вы же Римуш, да?
— Угу. Где Селар живёт?
— Так это, он к Махушу вроде съехал… Наверное.
— Чего? К какому Махушу?
—Так это, княжичу, — тело сумело даже сфокусировать взгляд и повысить чёткость речи. — Перед новым годом. А потом вернулся. Хер его знает, где он.
Рим открыл рот, потом закрыл.
— У него фамилия не Серал, а Стакеш.
— Серал это кличка. Это что-то с пертежского, типа котика. Ну он типа как котик ласковый и язык мяг…
— Не продолжай, — оборвал его Римуш. Ингу Стакеш, он же Серал. Надо было потрясти этого придурка посильнее. Не видел он Маха!
— Чёт он всем так нужен, — тело не выдержало напряжения и вернулась в горизонтальную позицию.
— Кому ещё?
— А не знаю. Баба какая-то, после неё ещё голова болела. И рыжая такая, стрёмная, глаза как у жопы Тиары.
Значит, королевская ведьма тут уже была.
— Что ещё за рыжая?
— А Аман её знает. Они и Китана искала. Сказала, они трахаются, а я думаю она пиздит, потому что Китан беспросветный членос…
— Так, заткнись, — велел Рим. Тело заткнулось. — Рыжая, говоришь?
— Ага. Во щас недавно заходила. Вроде ничего так девчонка, я бы подумал, что школьница и малолетка, а вблизи баба страшная, я чуть не обделался, её нахуй похоронили и откопали, а потом ещё и выеб…
— Довольно. Где его комната?
— А это… надо мной. Точно такая же, по лестнице только подняться и налево, там коридорчик и третий блок.
— Это не над тобой.
— Правда? А я думал над…
Рим молча вышел из комнаты, оставив тело пытаться сопоставить своё положение в пространстве и местонахождение комнаты Ингу Стакеша.
В этот час в общежитии было почти тихо. Прилежные ученики были на зачётах, а не очень — отсыпались. Рим миновал общую кухню с одинокой загаженной плитой и не менее одиноким студентом, жарящем себе рыбу, и вышел на лестницу. Наверх, потом налево, в аппендикс коридора…
На краю зрения мелькнуло что-то ярко-рыжее, совершенно немыслимое и в обшарпанном общежитии, и в зимнем Мейнде.
Рим наклонился. Внизу, на уровень ниже него, по чугунной спиральной лестнице вниз спускалась маленькая рыжеволосая девушка в старомодном зимнем пальто с пышной юбкой и большим капюшоном. Ореол рыжих волос покачивался на её плечах. На повороте стало видно её лицо и руки. Почти девочка. Рим развернулся и, перепрыгивая через ступеньки, спустился за ней.