Рим сделал шаг и увидел свой подъезд.
Дом был точь-в-точь, как тот, где жил он. Вот короткий навес над дверью. Вот старые безыскусные изразцы на наличнике. Вот затёрная дверная ручка. Дверь старая, красивая, двустворчатая, с вырезанным на верхней секции лицом человека-змея. А ручка новая, некрасивая, дешевая. Вот стёртая ступень-порожек из белого камня, вот вбитая в неё приступка для срезки грязи с подошв. Вот крючок, чтобы было удобнее повесить зонт. Вот просевший тротуар, где после каждого дождя или тумана собирается лужа.
Он был перед своим домом. Только дом этот был так же безжизненен и заброшен, как и вся улица.
Входная дверь вздрогнула. Дом задрожал и загудел, как большой колокол. Рим отступил на шаг и попытался убежать, но смог только сделать два шага на онемевших от ужаса ногах. Дверь разлетелась щепками и изнутри, согнувшись в три погибели, вылез длинный, неестественно вытянутый тощий рыцарь в белом плаще с ржавым мечом. Его лицо было гневной маской с распахнутым в безмолвном крике ртом. Несмотря на гримасу и чёрные провалы глаз, Римуш узнал его. Кадм Арзум, его сосед.
“Я вас ненавижу!” пронеслось над безмолвной улицей. Рыцарь закричал и замахнулся мечом. Рим в ужасе бросился прочь. Он бежал так быстро, как никогда в жизни. Он мчался по пустой улице, неловко подбрасывая колени, а его сердце бешено колотилось. Воздух в лёгких быстро закончился, и он задыхался, беззвучно вопя. Позади бушевала тварь, прикидывающаяся орденцем. Она вопила и ревела, размахивая своим мечом. Ржавое железо проносилось над головой Рима. Он чудом уворачивался и бежал. А улица всё не кончалась, и он пришел в отчаяние. Его нога подвернулась и он покатился по мостовой. Рядом звякнула сталь о камень. Он перевернулся на спину как раз для того, чтобы увидеть, как искаженное чудовище встало над ним и замахнулось мечом. Вдали раздалось карканье, и Рим заплакал от ужаса. Слёзы брызнули из глаз таким потоком, словно копились там годами. Они жгли щёки, мгновенно заполнили нос и рот. Он едва успел выдавить из себя имя Великого Мудрого. На молитву его уже не хватило. Только на страстное, на горящее желание вырываться из этого кошмара.
Что-то схватило его за шиворот и протащило по мостовой. Тишина закончилась, и на уши Рима навалился оглушительный шум ночного Мейнда. Звенели колокольчики извозчиков, где-то цокали копыта. В глаза ударил яркий свет фонарей и витрин. Он с шумом вздохнул и схватился за впившийся в шею воротник.
— Римуш, это вы? — Кто-то схватил его за плечо и потянул наверх. — Вы в порядке?
Он с трудом, чуть не завалившись обратно, поднялся на ноги. Всё тело болело, а глаза резало светом. Он кое-как проморгался и сумел увидеть, что хозяйкой голоса была высокая молодая женщина в немного старомодном зимнем приталенном пальто и мяленькой шляпке-котелке. Аккуратно свёрнутые в кольца косы обрамляли простоватое, но симпатичное лицо.
— Я… — Он где-то видел это лицо.
— Шерал. Я сестра Дагура. Мы с вами виделись в школе.
— Точно, вы сестра Дага. Простите, я забыл, я…
— Вы в порядке? Вы не расшибли голову?
— Нет, вроде нет… А что случилось?
Шерал удивлённо уставилась на него в ответ.
— Не знаю, я увидела, что вы валяетесь на мостовой и не можете встать. Я подумала, что вас избили. После всех этих событий с восстанием… я подумала, что каким-то молодчикам, которые слишком боятся настоящих кетеков, не понравилось ваше лицо.
— А, нет. Просто… я последние дни слишком много работаю, наверное, устал и упал, — Римуш осознавал, какую чушь несёт, но не мог остановиться.
— Вам бы к врачу, — покачала головой Шерал.
Рим оглянулся. Он был в Мейнде, никаких сомнений. В самом настоящем Мейнде, где-то в районе Ратуши. Шерал подтвердила его догадки.
— Я только с работы. Иду, и вижу, что вы лежите. Так рядом с Новым Двором! Тут рядом храм, может быть, зайдём туда?
— Нет-нет, — Рим замотал головой. — Я вернусь домой и отосплюсь. Завтра у меня свободный день, не надо никуда спешить. А вы идите. Вы, наверное, тоже с работы…
— Нет. Так дело не пойдёт. Я вас провожу домой, а вы пообещаете, что сходите к врачу и отдохнёте, — твёрдо сказала Шерал, и Рим смог отделаться от неё только когда трамвай подъехала к его дому.
— Я скажу Дагуру, чтобы он за вами проследил, — пообещала напоследок Шерал. Риму пришлось ещё раз пообещать ей и отдых, и врача, и заботу о себе, и только после этого она отпустила его руку, и он спрыгнул на тротуар.
В парадной было светло, сухо и тихо. Рим кое-как поднялся к себе. На последнем пролёте его обогнал Кадм Арзум. Рыцарь, прямой, как палка, в белом мундире, держал в руках бумажный пакет с покупками, а свободной рукой искал в кармане ключи. Рим невольно задумался, который час. Он открыл рот, чтобы спросить об этом соседа, но вместо этого зачем-то сказал.