Рим не стал спорить.
— Ингу, они не могли пропасть из-за… других членов вашего культа?
Юноша помотал головой.
— Нет, это исключено. И Учитель говорит, что это другое. Она велела нам прекратить собрания и ждать её знака, и что она сама разберётся с происходящем.
— А ты пришел на зачёты.
Юноша засмеялся, потом грустно покачал головой.
— Если меня отчислят, то уже не восстановят. У меня нет отца-князя, а у моей семьи — денег, чтобы оплатить образование. Мне и так повезло, что я выиграл королевскую стипендию и обучение.
Это уж точно.
— Я поставлю тебе зачёт. Но попрошу в обмен рассказать об этом Учителе. Или Учительнице, Кормилице, как вы там её называете, — Рим тотчас же пожалел о сказанном. Ингу вскочила на ноги и затравленно оглянулся.
— Нет!
— Я никому не расскажу!
— Не смейте просить об этом! Это не вашего ума дело! — юноша бросился к двери.
— Я донесу на ваш кружок! — чуть громче, чем хотел, крикнул Рим. Ингу, уже пытающийся открыть замок, замер и оглянулся. На его лице была такая невообразимая мука, что на долю мгновения Римушу стало стыдно за себя. Но он справился с мимолётной слабостью.
— Я донесу на ваш кружок поклонников Хериша, и будете уже королевским следователям объяснять, как именно и в каких позах вы трахались в его славу и кого именно сожрали! Вас утопят в Большом Канале или зальют известью в шахтах Норнала… Ингу, прекрати дурить! Сядь на место немедленно!
Юноша несколько бесконечно длинных секунд колебался. Потом медленно опустил руки и на дрожащих ногах вернулся к столу Рима.
— Я ищу Махуша, и я хочу разобраться, что произошло. Всё. Расскажешь мне, что это за учитель и пойдёшь. Я никому ничего не расскажу, и даже не буду брать с тебя клятву остановиться, — Рим сглотнул. Он подумал, что вот этот тощий задёрганный и насмерть перепуганный мальчик перед ним съел человека. Убил и съел. И он такой не один, их несколько. Они сели в кружок и сожрали живого человека, из плоти и крови. Перед этим убив. Вряд ли они озаботились похищением трупа из морга медицинской школы. Рим вздохнул и попытался улыбнуться и не думать о том, сколько ещё кровожадных мерзких тварей каждый день здороваются с ним, пытаются выклянчить поблажку или просто проходят мимо на улицах.
Ингу молчал.
— Ты сказал, что это “она”, — Рим решил, что ему нужно направление для разговора.
— Ну да, она. А Махуш вам не рассказывал?
— Он старался не говорить слишком много. Если бы я знал всё, то я бы не расспрашивал тебя сейчас.
Ингу кивнул. Потом сел на стул и выпрямился.
— Хорошо, я вам кое-что расскажу. Только не спрашивайте слишком многое, умоляю! Нас было… где-то дюжина. Не знаю, кто всё начал. Мы встречались, и это была игра. Что-то вроде круга любви. Вы ведь понимаете, о чём я?
— Понимаю. Продолжай.
— У нас был круг любви. Меня туда привёл Мах. Это было весело, и совершенно безобидно. А Кормилица… Это она. Она пришла прошлой весной. Я не знаю, откуда она взялась и кто её привёл. По-моему Тивлий. Или нет. Он наш бывший наставник. Честно говоря, не знаю. Я не следил за этим. Она приходила два раза, и всё было по-прежнему. А на третий она выпустила из Тивлия всю кровь и предложила нам её выпить, чтобы... познать Хериша.
— Вы выпили?
Парень как-то сжался.
— Да. И… и больше. Она его разделала, а мы съели. Я не знаю, почему. Может быть, она нас околдовала. Я подумал, что она подмешала что-то в благовония, потом вспомнил, что их готовил Тивлий, но…
— Он её привёл.
— Ага. Я помню только вкус мяса. Знаете, какой на вкус человек? Как дерьмо. Всё дело в благовониях, да. Мы были как во сне и не могли сопротивляться её словам. Она... она вся такая маленькая, но у неё огромные глаза и рот. Один раз увидишь — никогда не забудешь. Мне казалось, она может откусить мне голову. Я... я плохо помню, что тогда с-случилось. Мы разошлись... и... в общем, я не хотел туда возвращаться, но она сказала, что… что расскажет всё, и я...
— Понятно, — Римуш не хотел слушать дальше. Никаких подробностей. Ингу смотрел на него круглыми безумными глазами, и Рим подумал, что спроси он, как именно они разделывали человеческие тела и как обгладывали кости, мальчишка расскажет. — Как звали эту женщину?
— Я не знаю. Она не назвалась, а никто не спрашивал. Мы называли её Учительницей.
– Или Кормилицей. Потому что она вас кормила, да?
– Да.
— Понятно. Ты знаешь, где она или как её найти?