Значит, Рим просто зря перепугался. Возможно, у него нервное истощение, он не может смириться с тем, что Махуша уб… Он затряс головой. Махуш не убит. Он…
Рим перестал об этом думать. Реальность складывалась в слишком жуткую картину.
Вместо этого он зашел на общественную кухню, купил себе ужин и бутылку молока на завтрак.
Около подъезда его встретила маленькая рыжая женщина. Кудряшки пылающим орелом окружали лицо сердечком с большими желтоватыми глазами и широким ртом. На вид девочке было не больше шестнадцати, вчерашняя школьница. Она не была красавицей, но, как и дочка библиотекаря Секеля, притягивала взгляд своей неправильностью. Вот только Меда была приятна глазу, а с этой было что-то не то. Римушу не нравились ни круглые глаза, ни широкий безгубый рот. Девушка выглядела эффектно издали и пугающе вблизи. Рим так и ждал, когда она раскроет свой широкий рот, а там будет много-много зубов, как в сказке про канальную кикимору.
— Добрый день! — заговорила незнакомка. Зубов во её рту оказалось ровно столько, сколько положено иметь человеку. — Вы — Римуш?
— Да, — ему не понравилось, что она обратилась к нему сразу по имени.
— Я бы хотела с вами поговорить.
— Мы знакомы? — Римуш бочком протиснулся в открытую дверь парадной. Кто-то снова поленился держать её, пока заносит тяжелое, и подпёр дверь куском кирпича, а Ларма ещё не пустилась в вечерний обход хозяйства.
— Я хочу поговорить об одном вашем студенте.
— Нет, — Рим пригляделся к её лицу, и понял, что перед ним далеко не девочка. Неровный свет уличного освещения скрывал серые тени под глазами и нарисованный румянец. — Все вопросы решаются только через деканат! Вы с ума посходили! Караулите уже под дверью!
Он вырвал рукав из её рук и сделала шаг назад. Против ожиданий, женщина осталась на месте.
— Можно мне войти?
— Простите, что? — Рим решил, что она шутит.
— Разрешите мне войти?
— Что за глупый вопрос? — ему стало не по себе от необъяснимой тревоги.
— Простая вежливость, Римуш. Это же ваш дом. Можно войти? — девушка улыбнулась. Она наверняка попыталась сделать это дружелюбно, но вышло зловеще. На мгновение Рим увидел в бледной щели её рта два ряда острых крепких зубов, которыми удобно рвать плоть.
Огромные глаза и рот, которым можно откусить голову. Один раз увидишь — никогда не забудешь.
— Нет. Не подходи, — Риму очень хотелось посмотреть, нет ли поблизости птицеголового извозчика в старом шлеме, но страх не дал. Он отшатнулся от двери и побежал вверх по лестнице. Сердце бешено колотилось. Трясущимися руками он достал ключи и услышал, как кто-то входит в парадную. До него донёслось усталое “Да, разумеется, проходите, что за глупый вопрос?”
Рим ввалился в квартиру и закрыл дверь на все замки. Он привалился к ней спиной и зажал руками уши.
В дверь постучались.
— Нельзя войти! Исчезни!
Стук на мгновение прекратился, потом раздался чуть надреснутый голос рыженькой пожирательницы плоти.
— Римуш, я хочу с тобой поговорить. Я не причиню тебе зла! Только скажи, куда делся Ингу?
Рим на четвереньках отполз от двери. Голос пожирательницы стал чуть тише.
— Он ушел к тебе сегодня, Римуш. Куда он делся, ты не знаешь?
— Не знаю! — он с трудом встал на ноги. — Уходи! Амазда хранит меня!
— Он забыл этот мир, — донёсся тихий шопот. Он звучал, казалось, отовсюду, — Римуш, скажи мне, и я уйду. Я дам тебе, что захочешь. Ты не представляешь, сколько всего я могу. Хочешь золота?
— Ты не можешь войти, — догадался Рим. — Ты вообще не человек, ты тварь Амана!
— Римуш, пожалуйста. Я беспокоюсь за Ингу. Кто-то их убивает. Кто-то, кто куда хуже меня!
Рим не стал слушать. Он достал из аптечки два ватных тампона и заткнул уши. Немного помогло. Потом он сел и поужинал, делая вид, что слышит шепота и слёзных просьб. Потом по лестнице прошаркала Ларма, зачем-то потрясла его дверь и поздоровалась с вернувшимся домой рыцарем Кадмом Анзумом. После всё стихло.
Перед сном Рим c трудом поборол желание подойти к двери и посмотреть, нет ли там кого. Он нашел в аптечке выписанные ему год назад капли от бессонницы, убедился, что они давно высохли, выпил две рюмки коньяка и отправился спать.