— Давай ко мне, — Кадм Анзум погасил фонарь. — Утром что-нибудь придумаем.
— Я… — Рим замялся. Такого он не ожидал.
— Одеяло и подушку бери, ляжешь на кушетку, — Кадм развернул его в сторону квартиры. — Быстрее, мне завтра ещё на работу, и тебе, кстати, тоже.
Рим возражать не стал.
Он забежал в душ, снял штаны и кинул их под раковину. Потом обтёрся влажным полотенцем и счёл, что после этого снова может уважать сам себя. Потом Рим схватил самое необходимое с кровати, паспорт и кошелёк, и пошел к соседу.
Гостиная-кабинет рыцаря, где стояла кушетка, выглядела уныло. Убогие обои в пошлый цветочек клеили во всех пустующих квартирах в последний ремонт. Мебель тоже не самая новая. Кушетка оказалась простеньким диванчиком на деревянных ножках, как у стула. Кадм взял с неё стопку книг и переложил на стол, который выглядел единственным более или менее обжитым местом в комнате. Тут стояла простая настольная лампа, лежали тетради, а на стене перед столом развешены пиктографии в простых рамках. Пока рыцарь убирал свои книги и бумаги, Рим не удержался и рассмотрел их.
Часть была обычными фотографиями друзей на отдыхе и коллективов вместе. Римуш узнал на одной из фотографий башни Альдари. Он видел их в учебниках, но никогда так, почти вживую. Ещё несколько маленьких пиктографий запечатлели людей в старомодной одежда. Мужчина и женщина в альдарских платьях, женщина средних лет в костюме жрицы Тиары, старик с младенцем на коленях. На одной, сильно выцветшей, мальчик и девочка стояли под бумажным зонтиком посреди цветущего летнего поля. В этом же поле сидела женщина в ситцевом платье с круглым животом, а рядом сидела девочка, на этот раз без зонтика.
Центральное место занимала фотография молодой девушки с красивым альдарским лицом, прямым носом и чёрной косой. Она улыбалась, приложив к красивым полным губам указательный палец, словно призывала к тишине. Не смотря на красоту девушки, её портрет выглядел невобразимо пошло.
— Это ваша невеста? — спросили Рим. Кадм оглянулся на рамки.
— В центре? Нет, сестра.
— Ммм, похожа на вас, — Рим страшно смутился. — Она тоже рыцарь?
— Нет, она сестра Тиары. Так что у меня, можно сказать, есть опыт общения с этой чертовщиной.
— Разве сестринство — не часть Ордена? — Рим всегда считал Тиару орденской богиней. Да, в храмах Мейнда, разумеется, были её изображения, и Неистовая Дочь поминалась в гимнах, но большинство горожан вряд ли часто ей молилось. И точно бы не называли Тиару, как альдари, любимой дочерью Амазды.
— Нет, разумеется!— тема явно не нравилась его спасителю, и Рим предпочёл заткнуться. Он кое-как устроился на кушетке, просунул ноги под подлокотником и прислушался, как отошедший рыцарь проверяет замки.
— Я встаю в шесть, но можешь спать до семи, я не шумлю. Дальше… — рыцарь потянулся к выключателю. — Короче, посмотрим утром, что можно сделать.
Он выключил свет. Рим заставил себя открыть рот.
— Кадм, спасибо большое. Ты меня спас. Эта тварь…
— Что это было, ты знаешь?
Рим попытался сформулировать ответ, но не смог.
— Не знаю. Днём она выглядела женщиной. Почти нормальной.
— Но всё же, что-то с ней было не так, если ты догадался её не пускать.
— Не догадался. Я случайно не дал ей зайти. Я… честно говоря, я не верил, что такие твари могут существовать.
— Я тоже когда-то не верил, по крайней мере, думал, что в Мейнде их нет.
— Кадм… А вы знаете, что это было?
— Нет. Возможно, Майка знала бы… Это моя сестра. Она… видела разное, как служительница Тиары. Но она сейчас в… Альдари.
— Там много таких… вещей?
— В Альдари — нет.
Тёмный силуэт Кадма прошел к двери.
— Кадм, ещё одно слово.
— Да.
— Извините, что думал о вас плохо.
Рыцарь замер, потом кивнул.
— И ты извини, что я о тебе плохо думал. У нас в Альдари такими вещами занимаются жрецы. Может быть, тебе тоже сходить в храм?
Рим ничего не ответил, и рыцарь лёг спать. А Римуш… Римуш от этой тишины и бессилия расплакался. Всё, что он пережил за последние дни, вырвалось из него, и он уткнулся в подушку. Сколько он плакал, Рим не знал. Но, уснув, сновидений больше не видел.
6
Утром Рим дошел вместе с орденцем до трамвая и приехал в школу на три часа раньше первого экзамена.
— Ночь была тяжелой, — объявил Дагур, рассмотрев коллегу. Электрик был дежурным по школе и как раз пил крепкий чай, чтобы проснуться.
— Это ещё мягко сказано, — Рим собрался с духом и вывалил ему всё, что случилось ночью. Он сам едва верил в то, что пережил, но у него был свидетель, и Кадм Анзум не производил впечатления человека, способного сойти с ума вместе с соседом через стенку. А значит, Рим не сошел с ума и не пересказывает свои галлюцинации.