Римуш бесконечно долго смотрел на танцы вдалеке и думал о том, насколько же он бесполезен для мироздания. С канала дул ледяной ветер, и он замёрз. Он потрогал промокший рукав и побрёл прочь.
В ночной чайной Рим купил себе немного горячей чавы и тост. Продавец посмотрел на него с подозрением, но деньги взял.
Трамваи остановились. Рим свернул от Большого Канала к старой ратуше и подъёму к королевскому Дворцу. Скала вернулась на место, и с земли к ней тянули подъёмный механизм. В ночном небе вырисовывался освещённый десятком прожекторов устремлённый в небо палец и ползающие по нему рабочие со сварочными аппаратами. Долгой жизни королеве, горько подумал Римуш, и допил чаву.
Перевозчик увязался за ним сразу после поворота на улицу за ратушей. Рим услышал тихий шелест каучуковых шин и оглянулся. На ещё полминуты назад пустой улице появился чёрный экипаж городского извоза.
Римуш остановился.
Экипаж подъехал и медленно встал рядом. Рим подошел к нему. Перевозчик выглядел обычным человеком. Простой мужчина-мейндец, почти старик, с сухим лицом и плоскими губами. Римуш разглядывал его с каким-то апатичным любопытством. На страх у него не осталось никаких сил и желания. Конец близок, и нет смысла спасаться. Теперь осталось лишь что скажет сам Великий Мудрый. Рим ничего не мог изменить.
— Тебе не сюда, баха, — проскрипел Перевозчик.
— Тогда какого хрена ты постоянно мне попадаешься?
Блеснул желтый глаз.
— Кто знает, баха.
— Тогда не езди за мной.
— За тобой идёт тень, баха. И эта тень должна вернуться туда, где её место.
— Пожирательница? Что это за хрень? Она что, из храма Хериша? Той срани, что провалилась к тебе в город?
— Кто знает, баха.
Перевозчик отвернулся. Стекло медленно поднялось.
Рим постоял, ожидая продолжения, потом плюнул, выругался и пошел дальше. Надоели. Чертовщина, чтоб её. И все норовят напугать его, как будто он забавная игрушка! Пусть катятся к чёрту. Он идёт домой.
Он свернул в проулок. Ещё один поворот, и можно будет перейти трамвайный мост через Большой Канал, пройти ещё два квартала и оказаться дома. Там он ляжет спать, отоспится, потом поест и посмотрит, что с ним будут делать.
Перевозчик медленно ехал следом за ним. Тень, чтоб его. Вот она, тень, которая носится за Римушом уже который день.
Оставалось только обнаружить его вторую тень. Рим знал, что она где-то рядом. Наверняка её тёмный бог указал ей, что он более не под защитой дома.
Пожирательница нашла его на мосту. Мимо Римуша проехал вагон ремонтного трамвая с полудюжиной усталых рабочих внутри. Мигнули фонари освещения. Когда вагон проехал, на другой стороне моста стояла невысокая женщина-девочка в старомодном пальто с капюшоном и ореолом ярко-рыжих кудряшек. Мост был небольшим, всего две полосы трамвая и узкие дорожки для пешеходов.
Пожирательница перешла пути. Она едва доставала макушкой до плеча Рима, и всё равно он почувствовал себя маленьким и жалким. Людоедка подняла лицо и улыбнулась до ушей, обнажив два ряда мелких острых зубов.
— Я не знаю, где Ингу. Отвалите все уже от меня, — устало попросил Римуш.
— И всё же, я думаю, знаешь. Ты видел его последним, мальчик. Скажи мне, кто его забрал, и я тебя отпущу.
— Да пожалуйста. Перевозчик.
— Кто?
— Тот, кто перевозит людей в Обратный Мейнд или куда там провалился храм Хериша.
Пожирательница прищурилась.
— Что ты сказал?
— Так ты поняла? Великий Мудрый! Эта хрень и правда происходит! Да, его забрал мужик, увозящий грешников в Обратный Мейнд. Вон он, — Рим обернулся, уверенный, что чёрный экипаж всё ещё рядом.
Он не ошибся. Машина перевозчика остановилась поперёк путей перед мостом. Римушу показалось, что не смотря на расстояние, он видит жёлтые глаза и трёхпалые птичьи лапы, обхвативашие рулевое колесо.
Пожирательница перестала улыбаться. Рим не сразу понял, что случилось. Лицо пожирательницы пошло волнами, как оплывающий воск. Из рта вырвался рык. Она развернулась к Римушу, пригнулась и прыгнула, как лягушка.
Его подхватило, закрутило, плечо обожгло болью, и Рим оказался зажат подмышкой, как старый портфель, у четырёхногого чудовища. Конечности Пожирательницы удлинились, волосы стали облаком, одежда туманом. Она мчалась по набережной, перепрыгивая через каналы и трамваи. Римуша болтало, как тряпку. Перед лицом мелькали длинные белые лапы, как у зайца, каналы, фонари и редкие прохожие. Он поднял голову, и увидел четвёрку чёрных лошадей из дыма и синего огня. Из оскаленных пастей вырывался ледяной огонь, а за ними через город неслась карета. Перевозчик сидел на козлах. Чёрный клюв щёлкал, предвкушая добычу. Перевозчик мчался за своей добычей.