Мотнуло.
Тварь перепрыгнула через старую ратушу и часовую башню.
Перевозчик начал отставать. Римуш почувствовал радость своей мучительницы. Она прыгнула ещё раз, и разрыв увеличился.
“Она уйдёт”, с какой-то обречённостью подумал Римуш. “И убьёт меня”.
Мимо просвистело чёрное копьё, и они с чудовищем кубарем покатились по земле. Рим даже не почувствовал боли. Рядом застучали чёрные копыта. Перевозчик свесился с козел и, подхватив пожирательницу под брюхо, закинул её в экипаж вместе с Римом.
Они ехали по чёрном угороду без жизни. Мимо мелькали давно сгнившие дома с ослепшими окнами. Пожирательница сидела, крепко привязанная чёрными кандалами к дивану и с ненавистью смотрела на Рима. Тот сидел рядом с ней и боялся вздохнуть.
— Я разорву твою плоть, я выпущу твои потроха и проглочу твоё сердце, — пообещала Пожирательница. Её круглые жёлтые глаза не мигали. — Твоя душа уйдёт на ледяные поля и Отец Плоти будет вечностью глодать её, пока ты не иссякнешь, снова и снова!
— Тиара хранит меня! — Рим осенил себя солнечным знамением и коснулся сердца. Пожирательница зарычала, из его лягушачьего рта до ушей потекли слюни. В ней не осталось ни следа юности. Перед Римом сидела тварь старше Мейнда с головой, как треснувшая тыква.
Перевозчик, вновь ставший самым обычным человеком в железной шапке, не обращал на них внимания. Римуш выглянул в окно. Из тумана выплывали брошенные дома разных эпох. Рим посмотрел через плечо Пожирательницы. Там был канал. Не такой широкий, как Большой, но тоже внушающий уважение. Возможно, это Старый Большой Канал, который засыпали, когда построили первую гидростанцию Мейнда. Это же город-призрак с мёртвыми домами. Почему тут не быть и каналу-призраку?
— Уважаемый, — Римуш решился обратиться к Перевозчику. Его голос прозвучал так жалко, что он почти устыдился себя.
Птицеголовый повернулся. Под железной шапкой блеснули желтые глаза.
— А мне обязательно туда ехать? В твой город, на тот берег, ну...
— Нет, баха.
— Тогда можешь отвезти меня обратно в Мейнд?
— После неё, баха.
— Ммм, хорошо. А можно мне выйти?
— Разумеется, баха.
Машина остановилась. Дверца открылась сама по себе.
— Я найду тебя, я выпью твои глаза, запомни это! — завизжала Пожирательница и забилась. Цепи со звоном натянулись, полностью её обездвижив. Римуш, не обращая внимания, вышел. Пожирательница сорвалась на пронзительный вопль. Дверца захлопнулась, и все звуки стихли. Машина Перевозчика медленно поехала дальше. Через сотню метров из тумана вырос горбатый мост, и машина медленно перекатилась по нему на ту сторону.
Римуш подошел к парапету. Внизу была чёрная, как масло, вода. На мгновение ему показалось, что лёгкая рябь от течения складывается в лица людей. Он наклонил голову. И правда, лица.
— Рим!
Он поднял голову — сердце вздрогнуло.
На том берегу стоял Махуш.
Это был точно он, Махуш дан Ракеш, княжич, сын князя дан Ракеш, глупый, сумасбродный, живой.
— Мах! — он замахал руками. Парень, поняв, что его заметили, тоже запрыгал и замахал руками.
— Иди сюда, Рим!
Они побежали к мосту, каждый со своей стороны. Рим из последних сил начал подъём на крутой мост. К вершине он выдохся и чуть не упал от усталости. Махуж же напротив был свеж и весел. Он лучезарно улыбнулся:
— Я ждал тебя, Рим!
— Великие Боги, что ты тут делаешь? — Рим схватил друга за плечо. — Ты правда здесь оказался? Тебя?.. Ты, маленький лживый ублюдок, как ты вообще мог в это ввязаться?
— Во что? Здесь? — Махуш рассеянно оглянулся. — Брось, забудь обо всём этом, это в прошлом. Пошли, я должен тебе кое что показать.
— А что с Мерой? Куда пропала она? Она тоже часть вашего культа?
— Что? Мера ждёт. Пойдём, я тебя с ней познакомлю. Ты ведь хочешь пойти?
— Что? Да, я хочу с ней познакомиться, — Махуш был какой-то странный. Как в тот вечер, когда он принёс эленийские галлюциногенные таблетки и съел сразу половину блистера. Он так же улыбался и видел не спальню Рима, а лиловый лес с диковинными насекомыми.
— Нет, — досадливо поморщился княжич. — Ты хочешь пойти? Туда, — он указал на город за спиной. Рим поднял на него взгляд и увидел огонь.
Город был мёртв и смотрел на него. Вдали из земли поднималась многорукая, многоногая и многоголовая статуя Хериша. Римуш узнал её. Каменный бог поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.
— Нет! — завопил Римуш и отшатнулся от Махуша. Тот остался стоять на месте. Только сейчас Рим заметил, что княжич светится, как если бы стоял не ночью на мосту, а ясным днём под пылающим Извечным огнём.