– Прошу прощения за нашего служащего, – произнес старик, обращаясь к гостю. – Он, к моему великому сожалению, идиот.
Эрик с сомнением изогнул бровь, словно ожидая, что управляющий сейчас рассмеется или хотя бы вежливо улыбнется, но лицо того оставалось каменно серьезным, и мужчине ничего не оставалось, как неуверенно кивнуть, признавая инцидент исчерпанным.
– Если вам что-нибудь понадобится, звоните в любое время. Мой телефон есть в общем списке. Мы всегда готовы прийти к вам на помощь в случае необходимости. Надеемся, что наш Отель станет на время вашего пребывания здесь вашим вторым домом…
Он продолжал говорить все эти привычные банальности, но Немо их уже не слушал. Самое время было по-тихому слинять, пока ему не прилетело более ощутимо за его вольности.
Парень отступил обратно к лифтам, но потом, обдумав этот вариант как следует и решив не рисковать, пошел пешком по лестнице. Там столкнулся еще с парочкой призраков – причем один из них выглядел так, будто заплутал на этой лестнице лет десять назад, – но в целом благополучно добрался до первого этажа. Уже почти чувствовал сладкий воздух свободы, как управляющий появился перед ним буквально из ниоткуда. Неужели ему так быстро надоело расхваливать перед чужаком свой ненаглядный Отель? Досадно.
– Я этого не потерплю, Немо, – как всегда надменно произнес он, глядя на фальшивого коридорного сверху вниз. – Твои выходки сейчас совершенно неуместны.
– А, то есть было время, когда они были уместны? – тут же поймал его на слове тот, широко ухмыльнувшись. – Кажется, я его пропустил. Не напомните мне расписание, Карл?
У старика чуть побагровели уши, и Немо мысленно записал очко на свой счет.
– Я, кажется, ясно дал тебе понять, что тебе здесь не рады, – процедил он.
– Ну, тут ходят слухи, что я идиот и до меня с первого раза плохо доходит, – выразительно дернул бровями парень.
– Попадешься мне здесь еще, пока в Отеле гость, пеняй на себя, – продолжал меж тем Карл, кажется, с трудом сдержав порыв погрозить нахалу кулаком.
– Я понял, понял, – примиряюще поднял руки тот, отступая назад к двери. – Попадаться не стоит.
– Да я тебя сейчас!..
Что именно управляющий собирался с ним сделать, Немо уже не слушал – выскользнул наружу и был таков. Пробежал без остановки несколько кварталов и вовсе не потому, что опасался преследования. Прекрасно знал, что из Отеля старый хрен не выйдет – побоится. Просто внутри всего вдруг стало так много, что не было сил сдерживаться и идти шагом. Впервые за много-много месяцев в его жизни снова появился смысл, и это будоражило похлеще любого алкоголя. Похлеще даже, чем ночные догонялки с Тварью или их бесконечное соперничество с Ури.
Будоражило почти так же сильно, как короткие, украденные тайком моменты близости с той, к кому он направлялся прямо сейчас.
Немо нашел сестру на старом заброшенном заводе, где она любила прятаться ото всех и коротать дни. Уже на подходе ощутил, как потеплело в груди, и, ободренный, ускорил шаг.
Шайни всегда источала тепло, которое вполне буквально отзывалось у него внутри. Парень допускал иногда, что у кого-то из остальных тоже может, но подобная мысль была ему неприятна. Куда больше ему нравилось думать, что эта связь особенная и существует только у них двоих. С того самого дня, как он назвал ее своей сестрой и взял под опеку, были они и – все остальные. И любому, кто попытался бы возразить, он перегрыз бы глотку. В прямом смысле слова.
Шайни танцевала. Музыка окутывала ее, подобно аромату, не имея иного источника, кроме ее разгоряченного тела. Девушка кружилась, вскидывала руки, иногда припадала к земле, как будто сбитая порывом ветра, а потом снова взмывала вверх, замирая на носочках и как будто почти не касаясь пола. Ее золотистые пышные волосы пружинили по плечам, ловя и преломляя солнечные лучи, а на лице застыло такое сосредоточенное и даже немного с перебором драматичное выражение, как если бы прямо сейчас она исполняла партию королевы лебедей где-нибудь на сцене русского театра. Вскинув руку к проглядывающему сквозь прореху в крыше небу, она наконец замерла, и музыка постепенно угасла, словно кто-то убавил громкость до нуля.
– Браво, – негромко произнес Немо, несколько раз ударив пальцами одной руки о ладонь другой. – Все зрители ваши, моя прима.