Услышав голос брата, Шайни рассмеялась и, развернувшись, бросилась к нему. Он привычно поймал ее буквально на лету, подхватив под бедра и ощутив, как крепкие ноги танцовщицы обвились вокруг его талии. Ее нежная кожа на ощупь была горячей и немного влажной от пота.
– Пришел! – неизвестно кому сообщила девушка, лучась от счастья.
– Ну так, конечно пришел, – совершенно другим, как будто не совсем ему принадлежащим голосом проговорил Немо, в приветственном жесте потершись своим носом о ее. – Ты уже слышала новости, правда?
– Разумеется, – бодро кивнула она, снова спрыгивая на пол и одергивая немного задравшиеся шорты. – Мне сразу рассказали, как только он появился. Да и Отель на весь Город светится, тут без вариантов. Ты его уже видел, правда?
Парень помедлил с ответом, пользуясь моментом, пока она не отошла слишком далеко, чтобы насмотреться на сестру и восстановить слегка прохудившиеся за день внутренние резервы.
Ему всегда нравилось смотреть на нее. На веснушчатое лицо с большими синими глазами и таким же большим ртом, из-за чего, смеясь или, наоборот, готовясь расплакаться, девушка становилась похожа на симпатичного лягушонка. На ее атлетично сложенное стройное тело и длинные изящные ноги, которые умели выписывать такие па, от которых у него буквально замирало сердце. Когда он стоял так близко к ней, его грудь горела изнутри, и это был жар, способный расплавить титан.
– Я не только его видел, я говорил с ним. И! – Он сделал многозначительную паузу. – Узнал его имя.
Жестом профессионального фокусника, которому позавидовал бы даже Ури, Немо вытащил из внутреннего кармана куртки украденный бумажник с водительскими правами Эрика Сая.
Шайни восторженно ахнула и прижала пальцы к губам, словно он только что подарил ей на день рождения щенка. А потом, начав вопить: «Дай, дай, дай!» – бросилась на брата, едва не сбив его с ног.
– Не стоит благодарности, – проворчал тот, ощутив легкий укол ревности, когда сестра с восхищением принялась разглядывать фотографию чужака. – Ничего в нем нет такого уж особенного.
Сказав это, Немо тут же понял, что лукавит. Не из-за пистолета, нет. Скорее из-за того ощущения, что этот Эрик Сай подарил ему. Ощущения скорых и впервые за долгое время по-настоящему возможных перемен. Но Шай этого знать не стоило. Еще не время.
– Хочу его увидеть, – меж тем проговорила девушка, проведя подушечками пальцев по фотографии мужчины на правах. – Хочу посмотреть на него, Немо. Отведи меня туда.
– Карл ясно дал понять, что больше не пустит меня в Отель, – покачал головой ее брат.
– Пфф, конечно, он тебя не выносит, – смешно наморщила веснушчатый нос Шайни. – А меня вот все любят. Так что говорить буду я. Мне он отказать не сможет.
– По-моему, ты слишком много на себя берешь, сестренка, – отметил Немо, сложив руки на груди и с сомнением глядя на нее. – Карл ненавидит всех. Включая самого себя.
– Вот и проверим, – невозмутимо пожала плечами та. – Дай только переобуюсь, да и пойдем.
Остановить ее, кажется, не было никакой возможности, и ее брату оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как девушка снимает тряпичные танцевальные туфли и меняет их на грозного вида армейские ботинки, которые так странно и даже забавно смотрелись на ее тонких голых ногах. После, затянув волосы в неряшливый хвост на затылке, она одернула мешковатый темно-синий свитер и категорично заявила:
– Готова.
– Довыпендриваешься, Город запутает дороги, и мы в жизни не доберемся, – пригрозил Немо, но смутить ее у него не вышло:
– Пусть только попробует, – выразительно двинула бровями Шай. – Ты, может, и не заметил, но Город тоже меня любит. Он меня везде пускает и все разрешает.
– Да ну хватить херню нести, – отмахнулся от нее брат. – Что, скажешь, на вершину Обелиска ты тоже поднималась? И не говори, что да, в жизни не поверю! Тебя бы туда ни за что не пустили.
Девушка хотела было что-то ему возразить, но, кажется, не нашла что, поэтому просто надула губы и, чувствительно двинув его локтем под ребра, ускорила шаг. Немо усмехнулся уголком рта и поспешил за ней.
Обелиск был одновременно центром Города и самой недосягаемой его частью. Его было видно отовсюду, но какими путями ни пытайся к нему приблизиться, все будет тщетно: ни по улицам, ни по крышам, ни даже по канализации и тоннелям метро – любые карты окажутся бесполезны, любые навигаторы засбоят и поведут по кругу. Обелиск сиял в пасмурном свете, белоснежный, идеальный, устремленный ввысь и недоступный даже для обитателей Города – что уж говорить о чужаках.