Скоро он услышал и музыку – ту самую, что Шай распространяла вокруг себя, как облако запаха. У каждого из них здесь были свои способности – Немо прыгал по зданиям на манер Человека-паука из комиксов, Ури мог менять обличье по своему желанию, а Шай притягивала солнце и источала музыку. Самые бессмысленные способности посреди Города, населенного монстрами, и в то же время самая главная причина оберегать ее.
«Решила устроить себе утреннюю тренировку? – подумал парень, привычно взбираясь по неровной кирпичной кладке к окнам, плещущим золотисто-грезовым светом. – Все еще злится? Или… может, скучает?»
Второе предположение заставило его сердце на мгновение сладко замереть в груди. Конечно, скучает. Так же сильно, как и он все это время скучал по ней. Осторожно устроившись в оконном проеме и убедившись, что его появление осталось незамеченным, парень замер, не в силах заставить себя нарушить уединение сестры.
Шай кружилась по пустому заводскому цеху, на сильных музыкальных акцентах вскидывая руки вверх и как будто пытаясь дотянуться до чего-то – или кого-то – за пределами ее досягаемости. Ее танец был полон грусти и томления, и музыка, что сопровождала его, буквально выкручивала Немо внутренности, каждым своим аккордом нашептывая ему, что девушка тосковала именно о нем, ждала именно его и чувствовала себя без него такой же потерянной, каким и он сам ощущал себя в одиночестве. Глядя на нее, парень чувствовал, как какая-то важная деталь его пазла вдруг встала на место. Как будто не было той ночи и их ссоры, как будто не было ее перепуганных глаз, полных слез, и его горького, саднящего в горле раскаяния. Вот сейчас он приблизится, и она, тоже уже забывшая обо всем, просто бросится к нему на шею, и они буду жить дальше – точно так же, как и все разы до этого. Потому что, ну, разве могло быть иначе?
Немо уже набрал в грудь воздуха, чтобы позвать ее по имени, но в тот момент, следя за вспорхнувшими в очередном отчаянном жесте руками сестры, он вдруг заметил стоявшее в тени кресло, которого определенно раньше тут не было. Как не было и того, кто в нем сидел и, как и брат Шайни, безотрывно следил за экспрессивным выступлением маленькой танцовщицы. В полумраке Немо не узнал его, догадался о том, кто это, скорее, по манерной позе и сочетанию белой рубашки с жилеткой, чем по лицу.
Аполло, закинув ногу на ногу и изящно подперев подбородок пальцами, наблюдал за танцем его сестры и привычная самоуверенная усмешка на его губах совершенно явственно давала всем понять, что он считает себя его единственным зрителем и адресатом.
– А какого, собственно, хрена? – Голос Немо ощутимо дергался от эмоций, но ему удалось сдержать себя настолько, насколько это вообще было возможно. Он даже не стал ничего громить и швырять, просто спрыгнул с окна в цех и так и замер около стены, сунув руки в карманы и переводя наполненные клокочущей темнотой глаза с одного на другую и обратно.
Музыка мгновенно оборвалась. Шай, поймав его взгляд, пугливо втянула голову в плечи, словно ребенок, которого застали по локоть в спрятанном на зиму варенье.
– Это… не то, что ты подумал, – тихонько выдавила она, и тут же смолкла, видимо, сама осознав, насколько жалко это прозвучало.
– А что я должен был подумать? – поинтересовался ее брат, выразительно изгибая одну бровь. Видеть испуг и растерянность девушки было приятно, словно брызнуть холодной водой на место свежего ожога.
– Аполло, он… он просто хотел посмотреть, как я… – Она рвано махнула рукой, словно забыв, как называется то, чем она только что тут занималась. Лично у Немо на языке горчило только одно слово – предательство.
– Не нужно, Шай, – негромко перебил ее ключник, наконец решив вступить в разговор и поднимаясь из своего кресла. – Я в состоянии сам за себя ответить. – Он бросил на нее короткий ободряющий взгляд, которого она даже не заметила, а потом повернулся к Немо. – Это я попросил твою сестру станцевать для меня. В Городе осталось слишком мало красивого, так что я просто не мог отказать себе в удовольствии совместить приятное с полезным. Понимаю, что для тебя это личное, но…