– Тут тебе не театр, – прервал его Немо, ощущая, как злость тонкой паутиной слюны повисает на его губах. – Да и какой театр стал бы давать спектакль с утра пораньше? Хочешь знать, как это выглядит со стороны? Как прощание любовников после жаркой ночи.
Шай вскрикнула – коротко, уязвленно. Прижала руки к лицу и отвернулась от обоих. Как будто бы хотела сбежать, но ноги, совсем недавно помогавшие ей взмывать в воздух так, словно она и вовсе ничего не весила, теперь ее не слушались.
Аполло же коротко вздохнул, прямо как взрослый, столкнувшийся с неуместной истерикой маленького ребенка, потом неспешно приблизился. В тот момент Немо со внезапной досадой осознал, что ключник выше его ростом – пусть не намного, но все-таки. Почему-то ужасно захотелось посмотреть на его обувь – парень вдруг уверился, что модник всея Города носил каблуки или что-то подобное. Именно для того, чтобы поднять свой зад на те высоты, забираться на которые ему по чину вообще не было положено.
– Ты собираешь свою армию, а я – свою, – негромко проговорил Аполло, прищурив глаза и глядя на своего пышущего праведным гневом собеседника сверху вниз. – Мне кажется, все честно.
И в этот самый момент Немо мог поклясться, что с ним говорит не сам ключник, а кто-то, спрятавшийся внутри него, напяливший его кожу, мускулы и кости, как перчатку на руку. Парень едва удержался от внезапного желания схватить того за грудки и трясти до тех пор, пока эта сущность не выползет наружу – омерзительная, жалкая и беспомощная, какой она почти наверняка являлась в пределах своего бронированного Обелиска.
– Еще раз подойдешь к моей сестре, и я скажу чужаку, что выход из Города лежит через твой труп. Я не шучу, – сквозь стиснутые зубы жарко выдохнул Немо.
Возможно, в тот момент было что-то такое в его глазах, что отбило у Аполло желание спорить или каким-то образом объясняться дальше. Он просто коротко поклонился сперва ему, потом Шай, которая по-прежнему не смотрела в их сторону, а потом направился к выходу из цеха.
– И кресло свое забери! – крикнул ему вслед парень, но ключник даже не замедлил шага. После его ухода в помещении стало ужасно тихо – настолько, что Немо на пару секунд показалось, что его сестра тоже сбежала, пока он не смотрел на нее. Но Шайни все еще была здесь. Стояла, съежившись и дрожа всем телом, ждала неминуемой кары за то, свидетелем чего он только что стал. И правильно ждала, потому что Немо не собирался мелочиться или сдерживать себя – она была виновата, а значит…
Когда он сделал первый шаг в ее сторону, только собирая в себе все те слова и обвинения, что ему следовало обрушить на ее голову, девушка вдруг отмерла. Обернулась, коротко обежав взглядом залитый электрическим светом цех и убедившись, что они здесь одни. Потом шумно всхлипнула, словно только сейчас позволив себе по-настоящему ощутить вес всего того, что обрушилось на ее плечи, и бросилась к Немо.
– Прости меня. Пожалуйста, прости меня, – прошептала Шайни, прижавшись к нему всем телом и уткнувшись носом в его шею. – Это правда… правда не то, что ты подумал. Немо, пожалуйста, прости.
У него в голове вдруг стало удивительно темно и пусто, и он уже понятия не имел, о чем вообще собирался говорить или спрашивать. Шай нечасто обнимала его первой – и уж точно не так. В этом порыве не было заигрывания, попыток вывести его на эмоции или добиться какой-то забавляющей ее реакции, как бывало прежде. Это был жест отчаяния, но не только. Что-то изменилось. Что-то действительно изменилось.
– Что он тебе сказал? – Вопрос сорвался с его губ прежде, чем Немо успел обдумать его, и парень мгновенно пожалел об этом. Нужно было действовать тоньше, мягче, не так в лоб. Но было поздно.
– Он встревожен, – помолчав и шмыгнув носом, отозвалась Шай. Теперь, когда ее первый порыв прошел, она снова начала чувствовать себя неуютно от чужой близости, и брат не попытался ее удержать, когда она отстранилась. И словно в благодарность за это, девушка не стала отходить назад, оставшись рядом.
– Дай угадаю, – скривился Немо, – он и тебе пытался компостировать мозги на мой счет?
– Что значит «и мне»? – растерялась она.
– Он приходил к Ури. Видимо, наш господин ключник считает, что может воздействовать на меня через моих близких. Да только хрена ему лысого. И ему, и его начальству в заколдованной башне.