– Ну, зависит от того, с какого ракурса смотреть, – возразила она. – Вот отсюда вполне себе нормальные. Как по мне, у тебя здорово получается.
– Придется поверить тебе на слово, – вздохнул парнишка. – Я людей так-то еще не рисовал никогда. А тут вдруг захотелось. Наверное, стоило сначала эскиз на бумаге сделать или типа того, но уже… поздно. И вот даже не знаю, расстроюсь или обрадуюсь, если Город ночью все это сотрет. – Мальчик еще раз критически осмотрел свое произведение, а потом, как будто спохватившись, поинтересовался: – А ты чего тут?
– Захотелось тебя увидеть, – ответила Шай, ничуть не смутившись, и с удовольствием подметила, как на щеках Вана проступил легкий румянец. – И посоветоваться насчет квартиры. Кажется, это и правда неплохой дом. Особенно теперь.
Он расплылся в польщенной улыбке, но тут же поспешно отмахнулся, возвращая себе серьезный и степенный вид. Как если бы искренне считал, что должен быть в ее присутствии именно таким – сдержанным, рассудительным и более взрослым, чем он был на самом деле. Отчего-то девушку это в равной мере трогало и даже по-особенному волновало.
Ее брат никогда не думал о том, как ему надо выглядеть или как себя вести в те или иные моменты, чтобы ей было проще. Он поступал исключительно так, как ему велело в данный конкретный момент его собственное настроение, а всем окружающим предлагалось либо восхищаться тем, что есть, либо… просто принимать это как неизбежное зло, дожидаясь, когда тучи уйдут с небосвода.
– Сложно сказать на самом деле, – произнес Ван. – Я про дом. Неплохим он кажется только на первый взгляд.
– А… разве тут живет кто-то кроме тебя? – Девушка подняла глаза на молчаливо возвышающуюся над ними махину, которая выглядела так, будто какой-то гигантский монстр, вроде Годзиллы, в свое время откусил ее верхушку.
Прежде чем ответить, Ван закрутил банки с краской, а потом собрал в кучу использованные малярные кисти и спрыгнул с лесов на асфальт.
– Мне нужно их промыть, идем, – кивнул он Шай, и она послушно направилась вслед за ним ко входу в здание. – Одно могу сказать наверняка: здесь определенно кто-то жил до того, как я въехал. Я никогда никого из них не встречал, но когда мне было скучно, я гулял по квартирам и… в общем, нашел много интересного. Когда люди не выезжают намеренно, а просто… уходят, после них остается много следов. Записки, чеки, ежедневники. Кто-то даже дневник вел. Из таких мелочей можно составить целую историю. Я раньше очень любил таким заниматься. А потом мне надоело.
«И ты переключился на убийство чудовищ», – закончила Шай про себя, но не позволила этой мысли отразиться на своем лице. Вместо этого она как можно более беспечно поинтересовалась:
– И что, интересные истории получились?
– Ну, как тебе сказать. – Усмешка у паренька вышла немного нервная. – Хочешь, могу устроить тебе экскурсию. По пути и расскажу. Чтобы вы, госпожа, были полностью уверены, что хотите связать свою жизнь с этим местечком.
– А разве риэлторам не положено, наоборот, уговаривать потенциальных покупателей приобрести жилье? – развеселилась девушка, мгновенно опознав по его интонациям, кого Ван пытается изобразить. – И скрывать все его недостатки и скелеты в шкафах до последнего?
– А мы честное риэлторское агентство, – гордо вздернул нос тот, но потом тоже не сдержался и снова улыбнулся, пусть и успел отвернуться в сторону в последний момент.
Улыбка ему очень шла. И вообще этот мальчишка, в шаге стоящий от того, чтобы из ребенка превратиться в подростка, одетый в белую футболку и потертые джинсы, на которых там и тут россыпью веснушек были разбросаны капли краски, выглядел так, будто попал в это место по ошибке – ужасной и жестокой. Ему бы в среднюю школу ходить да на велосипеде по спальному району кататься, а не… вот это все.
Шай подождала, пока Ван вымоет свои кисти в небольшой подсобке на первом этаже и после разложит их сушиться, а потом еще пару минут, пока он с необычайно сосредоточенным выражением лица ототрет от случайных капель и красочных мазков свои руки. А затем, промокнув их о штаны, развернется и галантно предложит ей свой локоть.
Девушка не думала дважды, прежде чем принять его. В отличие от всех остальных парней, которые в той или иной мере пытались сблизиться с ней, Ван совсем ее не пугал: его прикосновения не обжигали ее, а сверхъестественная сила, что таилась в хрупких тонких руках и ногах, не казалась угрозой. Наоборот, она успокаивала – как бы парадоксально это ни звучало.