Однажды Немо спросил у Аполло, что находится на его вершине, и ключник тогда произнес очень странную фразу: «Там живет тишина». Не стоит и говорить, что понятнее от этого не стало.
Впрочем, Шайни приукрашивала действительность не только насчет Обелиска – в этом ее брат был уверен. Дело было не в том, что Город везде ее пускал и все ей позволял, а, скорее, в том, что она просто игнорировала закрытые двери и предпочитала делать вид, что их не существует вовсе. Она терпеть не могла вопросы, на которые не могла здесь и сейчас получить однозначный и четкий ответ, а Город больше чем наполовину, состоял именно из таких вопросов. И все же они умудрялись сосуществовать вполне мирно: девушка, в отличие от брата, не лезла, куда не стоит, а за это в остальное время ее не беспокоили те, кто не должен.
Они уже вывернули на улицу, ведущую к Отелю, что заставило Немо задуматься о том, мог ли Карл за полтора часа забыть об их стычке, как вдруг Шайни остановилась, привлеченная каким-то движением в переулке.
– Не надо, вдруг это ходящие или еще кто похуже… – попытался было ее остановить брат, но куда там. Золотой с синим росчерк мазнул по воздуху и поминай как звали. Закатив глаза и мысленно помянув Спящего, парень последовал за ней.
– Однажды мне станет лень тебя спасать и тогда тебя кто-нибудь все-таки сожрет, – мрачно сообщил он, подойдя к замершей посреди проулка Шайни. – На что ты вообще тут смотришь?
Еще договаривая, он понял, что вопрос не имел смысла – хотя бы потому, что то, на что она смотрела, было размером почти с целую стену. Черное, многорукое, красноглазое, зубастое, оно было лишено каких-либо отличительных черт, но при этом, казалось, вобрало в себя все страхи, что обычно прячутся под детской кроватью.
– Она всегда приходит из темноты, – прочитала девушка надпись под гигантским рисунком. – Думаешь, это о Твари? – Когда она посмотрела на Немо, ее синие глаза были невероятно серьезными, в них не осталось и капли той детской задиристости, что плескалась там прежде.
– Возможно, – дернул плечом тот. – Но в Городе много всякой швали водится, так что кто знает.
– Ты ведь ее видел, правда? – она смотрела на него, не мигая и как будто даже почти не дыша. – Какая она? Такая, как тут?
– Нет, она… не такая огромная, кажется, – почесал в затылке Немо. – Я не присматривался. Сложно, знаешь ли, запоминать отличительные черты, когда эта страхолюдина пытается намотать твои кишки себе на кулак.
– Она всегда такая, какой мы больше всего боимся ее увидеть, – раздался откуда-то сверху детский голос, и, подняв головы, они увидели стоявшего на пролете пожарной лестницы мальчика лет двенадцати с банкой краски в руке. Судя по черным пятнам на его руках и даже носу, художество на стене принадлежало именно ему.
– Давно не виделись, мелкий, – кивнул ему Немо. – Где пропадал?
– Готовился к схватке с чудовищем, – очень серьезно ответил тот, грозно сведя брови и взмахнув валиком с краской в сторону стены.
– И как оно? – заинтересованно уточнил его старший товарищ.
Но вместо ответа тот внезапно размахнулся и со всей силы запустил открытую, как оказалось, банку в стену. Шайни взвизгнула, когда красная краска брызнула во все стороны, и хотя брат успел рефлекторно прикрыть ее собой, ногам девушки все равно порядочно досталось.
– Эй, какого хера? – начал было рассерженный Немо, но, когда он снова посмотрел на пожарную лестницу, там уже никого не было. – Шай, ты как?
Она помотала головой, вжимаясь в него и до боли стискивая пальцы на его плече. Взгляд ее меж тем был прикован к стене, и в нем плескался ненадуманный ужас. Сложно было сказать, что именно планировал изобразить юный художник своим последним росчерком, но прямо сейчас поверх глазастого облака черноты расплывался огромный, сочащийся кровью оскал.
– Дебил малолетний, – резюмировал Немо, качая головой. – Идем домой, Шай, надо привести тебя в порядок.
Продолжая баюкать дрожащую от страха сестру, он повел ее к выходу из проулка. Но, услышав характерный звук ломающейся штукатурки, обернулся. От того места, где банка с краской врезалась в стену, вниз поползла все разрастающаяся трещина, и Немо почему-то не мог отвести от нее взгляд.