– Да, – кивнула девушка, мягко, но уверенно сжимая его пальцы. – Я тоже так думаю.
Глава 20. Радужная призма
Немо проснулся к ночи. Долго лежал в постепенно сгущающемся полумраке и прислушивался к дыханию Города за окнами. Интересно, наблюдали ли за ним прямо сейчас? Случалось ли вообще такое, чтобы Город о чем-то не знал? Смотрел только в одну сторону, пока в другой происходило что-то ему неподконтрольное?
Взгляд парня продолжал как по накатанной скользить по коричнево-розовым розочкам на выцветших обоях. Сначала по тем, что были над уродливым пейзажем с перепуганными оленями, потом вниз и вправо, к верхней части выключенного пыльного торшера, а от него резко вверх к углу шкафа, монолитного, тяжелого, словно вросшего в угол комнаты. Потом по другой стене поверх окна и к изголовью его кровати. Дальше он сразу перепрыгивал к вылинявшему, как полудохлый пес, ковру на стене, чтобы не вертеть головой, огибал этажерку с книгами, каждая из которых годилась ему в бабушки, синусоидой скакал от розочки к розочке над дверью и наконец упирался в черно-белые фотографии улыбающихся мертвых людей. В том, что они мертвы, сомневаться не приходилось – такие фото уже не делали даже во времена его юности.
Как далеко распространялся Его контроль? Был ли Он всеведущим и всесильным, как утверждал Аполло? Как бы не так, ведь иначе Его верному псу не пришлось бы бегать с протянутой рукой и поджатым хвостом в ожидании, что кто-то из друзей Немо переметнется на сторону Города и, когда придет время, сыграет роль троянского коня. В этом не было совершенно никакого смысла, если предположить, что все шло исключительно по плану и что каждый поступок и каждое желание, появляющиеся на этих улицах, были предрешены заранее.
От розочки к розочке, от оленей к шкафу, от окна к ковру, от двери к фотографиям мертвецов. Он проложит свой путь так же – от одной маленькой цели к другой, от точки А к точке Б. Просчитает все наперед и придумает с десяток вариантов на случай непредвиденных обстоятельств, потому что права на ошибку, как ему не уставали тактично и прямо намекать, у него не было.
Но прежде чем приступать к следующей части плана, следовало убедиться, что последствия предыдущей были не настолько скверными, как ему показалось вчера.
Немо со вздохом откинул одеяло в сторону и выбрался из постели. Поежившись от залетевшего в комнату сквозняка, поспешно натянул поверх заношенной почти до дыр футболки темную толстовку. Интересно, найдется ли в проклятом Городе хотя бы один приличный магазин со шмотьем? Или придется щеголять в той красной футболке с идиотским смайликом, если его собственная окончательно придет в негодность? Парень на мгновение замер, пытаясь припомнить, менял ли он эту футболку хотя бы раз за все эти годы. Снимал ее – да, конечно. Поверх иногда надевал куртку, иногда, как в последнюю пару дней, толстовку с капюшоном. Бывало, чтобы припугнуть чужаков или просто развлечься, наряжался во что-нибудь эдакое, но потом всегда возвращался к этой темно-серой футболке. Кажется, на ней когда-то давным-давно был отпечатан рисунок, но сейчас на поистрепавшейся ткани едва проглядывали его контуры. Целенаправленно и с усилием напрягая память, Немо постарался разыскать в ней образ этого рисунка, но не смог. И в общем-то черт бы с ним, но вот ощутимо проглядывающие прорехи на швах ему совсем не нравились. Город всегда выглядел так, будто не сегодня завтра рассыплется от ржавчины и гнили, но это была только видимость. Потому что начни он гнить всерьез, у них всех будут большие проблемы.
Продолжая размышлять об этом, Немо дотащил себя до ванной и ополоснул лицо едва теплой мутной водой, пахнущей старым металлом и тиной. Сестры дома не было – это он мог сказать, даже не проверяя оставшиеся комнаты. Но она почти наверняка торчала где-то с Ваном, так что переживать не стоило. Он повторил это про себя несколько раз, упрямо отказываясь поддаваться иным мыслям и сомнениям.
В конце концов, она даже оставила ему булочки. Тарелку с оными и записку рядом он заметил сразу, как зашел на кухню.
«Почти наверняка поднималась на лифте, – мелькнуло у Немо в голове, когда он с неожиданным аппетитом прожевал похрустывающую булочку-улитку, сладко пахнущую корицей. – Моя бесстрашная дурочка».
В записке, оставленной сестрой, было всего несколько слов – о том, что она нашла им новую квартиру и что хочет попытаться забрать туда кое-что из вещей. Прочитав это, парень окинул кухню долгим вдумчивым взглядом. Попытался представить, что бы он хотел взять с собой отсюда, но так и не смог. Ни тяжелый абажур с бахромой, делавший электрический свет темно-оранжевым, ни внезапно начинавший тарахтеть посреди ночи холодильник, ни даже эти вечные хлопья из шкафчика, ко вкусу которых он так привык за последние годы. Все, что ему было нужно, заключалось в человеке, а не в вещах. И пока этот человек переезжал с ним, Город мог оставить себе все остальное – включая его драную футболку.