– Да, конечно. У меня есть зеркало в номере. И это будет намного проще и ближе. Пойдем.
Мужчина потянул ее к себе, позволяя поудобнее перехватить его под руку, и девушка с ощутимым удовольствием подчинилась и поднялась на ноги. Она старалась не прижиматься к Эрику слишком сильно, но держала его так крепко, словно он был последней соломинкой в ее постепенно угасающем мире.
Они поднялись на лифте на шестьдесят второй этаж, и все это время Мари не поднимала взгляда, но Сай готов был поспорить, что девушка счастливо улыбается от уха до уха и ужасно стесняется этого факта, но ничего не может с собой поделать.
– Заходи. – Он пропустил ее вперед, открыв дверь своего номера. – Тут немного не прибрано, я вроде как не ждал гостей.
– Ничего, тут очень… славно, – произнесла она, с любопытством оглядывая его комнату. – Честно говоря, я первый раз в комнате чуж… в смысле кого-то из внешнего мира. Говорят, Отель подстраивается под посетителей. И номер становится именно таким, каким ты ожидаешь его увидеть.
– Да уж, к люксам я не приучен, – усмехнулся Эрик, качнув головой.
Несколько секунд после этого они оба молчали, неловко переминаясь с ноги на ногу, словно школьники, которые договорились вдвоем посмотреть «Нетфликс», а теперь не знали, можно ли начать раздевать друг друга прямо с порога или полагается все-таки сперва включить телевизор.
– Мне… снова надеть повязку? – наконец прервал затянувшуюся паузу Сай.
– Да, если тебе несложно. – Мари смущенно отвела взгляд. – Я просто…
– Я вижу тебя, Мари, – негромко, но твердо произнес он, поймав ее за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза. – Я вижу настоящую тебя. Тебе не нужно меня стесняться. Но если хочешь, я сделаю так, как ты просишь.
Прикасаться к ней с каждым разом становилось все менее психологически сложно. Может быть, если бы они провели больше времени вместе, Эрик бы в самом деле привык. И ему больше не нужно было бы притворяться, тщательно подбирая каждое следующее слово и интонацию, чтобы не оттолкнуть от себя пугливую и мнительную девушку.
Изображать из себя галантного кавалера ему было не впервой – образ этот был отточен почти до идеала, потому что не раз выручал его как на службе, так и в личной жизни, где девушкам, как правило, требовались ритуальные фразы и расшаркивания, прежде чем они позволяли себе сделать то, чего хотели с того самого момента, как видели его в первый раз.
Правда вот обхаживать покойницу ему еще никогда не доводилось, и оттого каждая реплика, взгляд и прикосновение давались с двойным трудом.
«Только бы не пришлось ее целовать», – мелькнуло у мужчины в голове, когда его взгляд почти против его воли опустился к ее полуоткрытым влажным губам.
Мари, однако, восприняла движение его глаз совсем иначе, потому что тут же слегка подалась ему навстречу.
– Хорошо, – на выдохе шепнула она. – Хорошо, пусть так. Я доверяю тебе.
– Умничка, – похвалил ее мужчина, усилием воли сдержав инстинктивный порыв отшатнуться.
К счастью, обошлось все же без поцелуев. Мари просто ласково потерлась щекой о руку, которой он все еще прикасался к ее лицу, а потом отступила на пару шагов назад и повернулась к нему спиной. Расслабилась, опустила руки и голову, и Эрик неосознанно задержал дыхание, готовясь к тому, что будет дальше – даже несмотря на то, что в прошлый раз никакого трупного запаха он не чувствовал.
Девушка протяжно и шумно выдохнула и будто бы высохла на его глазах – ее кожа истончилась, местами исчезнув вовсе и обнажив темное гнилое мясо под ней. В голову Эрика в тот момент пришли навязчивые ассоциации с каким-то дешевым фильмом ужасов про зомби: его мозг отказывался воспринимать реальность происходящего. Просто куча грима и спецэффектов – не более того.
Девушка так и не обернулась к нему снова, только протянула мужчине свою иссохшую руку, оканчивавшуюся обломанными бурыми ногтями, и Сай мысленно поблагодарил ее за это. Он из последних сил удерживался за ее человеческий образ в своей голове, но отчетливо понимал – стоит ему увидеть то, что скрывалось за слипшимися черными волосами, он уже никогда не сможет смотреть девушке в глаза без подкатывающей под горло тошноты.
Теперь ее кожа на ощупь была сухой и тонкой, как папиросная бумага, и Эрик вдруг подумал, что если сожмет пальцы чуть сильнее, она порвется и он провалится в рыхлое мясо, стянутое сухожилиями.