Стараясь дышать через раз, чтобы не спровоцировать рвотный позыв, он сосредоточился на ее платье и волосах – том, что хотя бы отчасти напоминало человеческое. А когда они вошли в зеркало, мужчина смотрел только на фонарь со светящимися бабочками внутри, пока их силуэты не отпечатались на внутренней части его век так отчетливо, что он мог разглядеть их во всех подробностях даже с закрытыми глазами.
– Я подожду тебя здесь. Постучи по зеркалу, как закончишь, – тихо проговорила Мари, когда они наконец оказались на месте.
– Да… да, спасибо, – выдохнул он, благодаря богов за то, что она сама попросила его не смотреть на нее. Зеркальная поверхность за его спиной всколыхнулась, как живая, и снова застыла, вернув себе прежний вид и предназначение – отражать находящиеся перед ней предметы.
В помещении архива было темно, но в этот раз у Эрика был при себе фонарик, который он сегодня обнаружил в собственной прикроватной тумбочке вместе с солидным запасом батареек. Свет был яркий и ровный: его вполне хватало, чтобы осветить целый шкаф, если положить фонарик повыше.
Теперь действовать нужно было быстро. Он отлично помнил номер и даже расположение того дела, ради которого вернулся сюда. Пятый стеллаж слева, третья полка, вторая коробка. Дело номер девятнадцать. То самое, которое он обнаружил совершенно случайно уже в самом конце своих поисков. То, о котором не счел нужным говорить Немо и в котором скрывалось куда больше, чем Эрику виделось даже в самых смелых его фантазиях. Если он разыщет эту папку, если убедится, что все запомнил верно и не пропустил ничего важного, то сможет перевернуть игру.
Если только…
Его прошибло холодным потом. Дела № 19 здесь больше не было. Мужчина дважды все проверил, трясущимися пальцами перебрав все корешки и на всякий случай посмотрев содержимое соседних коробок. Все на месте, все ровно в том же порядке, как и тогда, но одной папки не хватало.
С трудом сдержав подкатившую панику – а вместе с ней и бессильную ярость, – Эрик обвел взглядом окружающее его пространство комнаты. Существовала ли вероятность, что Город просто «перепрятал» это драгоценное дело? Точно так же, как, по словам Мари, перепрятал само здание архива.
Он не хотел терять надежду. Должен был убедиться на сто процентов, даже если придется провести в этом помещении ближайшую неделю. Он должен был…
– Его здесь больше нет.
Незнакомый мужской голос, произнесший эту фразу, был негромким и вежливым, но Эрик все равно вздрогнул всем телом и рефлекторно дернулся рукой за оружием. Он мог поклясться, что еще несколько секунд назад в помещении, кроме них с Мари, так и не вышедшей из зеркала, больше никого не было. А сейчас в проходе между стеллажами стоял молодой темноволосый мужчина в белой рубашке и жилетке, чьи черные вьющиеся волосы в свете фонарика отсвечивали прогорклым золотом. В руках он держал раскрытую папку с номером 1224 на обложке.
Его папку.
– Ты кто нахрен такой? – на выдохе поинтересовался Эрик, беря его на прицел и снимая оружие с предохранителя. Пусть незнакомец и не выглядел опасным в отличие от многих других обитателей Города, с которыми он встречался прежде, было в нем что-то такое, из-за чего нутро мужчины словно прихватило морозной сталью.
– Я тот, кто не одобряет посещение муниципальных учреждений в нерабочее время, – вполне миролюбиво отозвался незнакомец. – Вам нечего здесь делать, господин Сай. Будь это не так, разве пришлось бы вам забираться через черный ход?
Он наконец оторвал взгляд от страниц его дела и едва заметно приподнял левую бровь. Эрик услышал, как Мари в зеркале за его спиной захлебнулась воздухом и захрипела, словно кто-то схватил ее за горло. Однако оборачиваться, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, мужчина не стал. Нельзя было спускать с незваного гостя глаз.
– На твоем месте я бы начал отвечать на вопросы, – посоветовал мужчина, выразительно кивнув на свое оружие. – Если, конечно, не хочешь познакомиться с содержимым собственного черепа.
– Ваша игрушка действительно может доставить мне некоторые неприятности, – со вздохом согласился незнакомец, аккуратно закрывая папку с его делом. – Хотя предназначение ее, как вы понимаете, совсем не в этом.