– Ладно, предположим. – Ури снова обратил разноцветные глаза к своему другу. – Предположим, что наш смелый маленький следопыт сдернет Тварь с пуховой кроватки, где она отсыпается после своих ночных гульбищ. А дальше-то что? По твоим же собственным словам, ее даже Город контролировать не может, и она проходит через все Его барьеры. Немо, друг мой, подумай: у нее даже шеи нет, на которую можно было бы надеть ошейник с поводком. Она же буквально воплощение тьмы Города – всего худшего, что в нем когда-либо побывало. Пытаться ее ловить – это все равно что… не знаю, гоняться с сачком за облаком. И не говори, что этого не понимаешь, иначе я окончательно потеряю веру в твою адекватность.
– Смотря что за сачок, – упрямо возразил тот. – Лучше задайся вот каким вопросом: будь Тварь всемогущей в абсолютном смысле, стала бы она тут оставаться? А я тебе и так скажу: нет, она бы наверняка ушла за границу Города – вслед за поющими мальчиками.
– Может, она и уходит, – усомнился Ури, тоже не собираясь отступать так просто. – В конце концов, откуда ты знаешь? Ее не бывает в Городе целыми неделями.
– Ван? – Парень бросил выразительный взгляд в сторону паренька, и тот с видимой неохотой, но все же покачал головой:
– Нет, я не думаю, что Тварь покидает Город. Я… несколько раз следил за ней, и она всегда возвращается в одно и то же место. Конечно, это не значит, что она не может уйти. Может быть, просто… не хочет. В конце концов, тут ее дом.
– А еще охотничьи угодья, – выразительно добавил Немо. – Вы никогда об этом не задумывались? Почему мы все до сих пор живы и здоровы, если уж, опускаясь до метафор, заперты в клетке с голодным тигром, против которого у нас в лучшем случае палки и камни? Она неоднократно доказывала, что с удовольствием зажевала бы любого из нас, вне зависимости от позиции в общей иерархии, но до конца дело так ни разу и не довела.
– Тварь в основном убивает ходящих, – добавил Ван. – Остальных… только если у нее не будет выбора.
– Звучит так, будто ты ее оправдываешь, – промурлыкала Бина, все еще покачиваясь туда-сюда рядом с парнишкой и, очевидно, сильно его этой непрошеной близостью нервируя.
– Иногда мне кажется, что она знает, что я за ней слежу, – пробормотал тот, честно пытаясь смотреть куда угодно, но только не на обтянутое тонким трико женское тело. – Я… стараюсь пробираться в ее логово, только когда ее там нет, но все равно… Мне кажется, она знает. И если бы хотела… если бы…
– Ну, некоторым нравится, когда за ними наблюдают, – ухмыльнувшись, поиграл бровями Немо.
– Погодите-ка, – снова перебил их Ури, который, кажется, только сейчас понял, что именно обсуждали его товарищи. – Вы что, хотите сказать, что Тварь… разумна?
– Нет, ну конкретно этого я не утверждаю, – поднял руки парень. – Или точнее не в таких формулировках, но…
– Папочка, ну что за глупости ты говоришь? – нахмурила брови Бина, наконец оставив Вана в покое и переместившись поближе к хозяину цирка. В этот момент в голову Немо закралось подозрение, что ее трапеция не была даже закреплена под потолком – и просто плавала в пространстве, как надувной круг на волнах, управляемый волей той, кто на нем сидит. – Нет, быть такого не может. Она чудовище. Она… Оно не может быть разумно. Это просто бессмыслица какая-то. Сколько лет мы вообще живем с ней бок о бок? Думаешь, понимай она, что здесь происходит, не подала бы… знак? Не попыталась бы с нами поговорить?
– А что, если ей это не нужно? – возразил Немо, качая головой, пусть даже девушка по-прежнему явно обращалась не к нему. – Она сверххищник, и все мы здесь для нее просто корм. Кто вообще в здравом уме будет разговаривать со своей едой? Но… – Тут он замолк и нахмурился, словно готовясь опровергнуть сам себя. – Тогда в Школе… Мне показалось, что у меня это почти вышло. Что она… ответила. Или, по крайней мере, попыталась вступить в контакт.
Краем глаза он отметил, как помрачнело лицо Вана – пацан явно рассчитывал, что если с кем эта мадам когда-нибудь и вступит в контакт, то именно с ним. Однако вслух тот так ничего и не сказал.
Об их с Тварью истории и о том, как у парнишки в принципе зародился этот нездоровый интерес, Немо знал не так много. Вроде бы у них водились какие-то старые счеты – может, она съела кого-то, кто был ему дорог. Или в свое время гонялась лично за ним, развив у Вана манию преследования – и стокгольмский синдром заодно, – с которыми тот решил бороться вот таким радикальным образом. Признаться честно, его причины Немо не особо интересовали, а вот результат – и то, как он может этот результат использовать – очень даже.