– Что ты сделал с Мари? – спросил Эрик, чтобы хоть как-то разогнать сгустившуюся вокруг них тишину.
– Мари будет в порядке, не переживайте о ней, – отозвался Аполло, не оборачиваясь. – Ей не стоило вмешиваться в то, что ее не касается, только и всего. Но с другой стороны, я даже рад, что она нарушила пару неписаных правил – ведь именно благодаря ее недальновидности мы с вами имеем честь познакомиться лично.
«Познакомиться это как-то громко сказано», – подумал мужчина, а потом уточнил:
– Значит, ты кто-то вроде местного… архивариуса?
– Скажем так, это не основная моя работа. Но да, я слежу за тем, чтобы учет велся в соответствии со всеми правилами. Память – невероятно хрупкая вещь, господин Сай. И как вы уже могли заметить, воспоминания в этом месте торгуются на вес золота.
– Там хранится то, что вы забрали, да? – Это предположение вдруг стало казаться таким очевидным, что было странно, почему оно не возникло у Эрика раньше.
– Мы ничего не забираем силой, – мягко возразил Аполло. – Просто совершаем взаимовыгодный обмен и не более того. Все должно находиться в балансе. Чем больше возможностей у вас появляется, тем более пристальный контроль за вами нужен.
Отвечать на это мужчина не стал, не уверенный, что обладает для этого достаточной информацией и пониманием происходящих в Городе процессов. Однако, судя по тому, что говорила Мари, а до нее Немо, все было далеко не так просто. Город не обменивал способности на воспоминания – он буквально стирал человеческую личность, заменяя ее собственной волей. Так действует паразитический организм. Или вирус, замещающий собой часть клетки. Чем больше ты уступаешь и чем сильнее становишься, тем меньше в тебе остается от самого себя.
Город в прямом смысле слова переваривал тех, кто оказался внутри него, расщепляя и встраивая в самого себя. Хочешь перестать бояться? Тогда перестань сопротивляться процессу, и перед тем, как исчезнуть окончательно, успеешь сам побыть сильным и страшным. И, быть может, даже утянуть за собой тех, кто пришел позднее.
С каким, надо полагать, яростным удовольствием охотники накидывались на чужаков, когда Создатель милостиво им это позволял. Если внутри них и оставалось что-то отдаленно связанное с прежней личностью, то, очевидно, все, чего оно могло хотеть, это утянуть за собой еще кого-то. Не позволить спастись другому, раз уж ему самому это не удалось.
Минут через пятнадцать дорога, которой Аполло уверенно его вел, сворачивая в неприметные переулки, обходя дыры в асфальте и ржавые автомобили, привела обоих к гостеприимно освещенной изнутри лавке, внешне напоминавшей комиссионный магазин. На ее витринах – застекленных и целых в отличие от многих других в Городе – были выставлены самые разные товары, начиная от украшений и заканчивая мелкой бытовой техникой. Внутри помещение было отделано деревом и стеклом и также освещено несколькими лампами. Эрик вдруг поймал себя на мысли, что за пределами Отеля это первое место, где свет был достаточно ярким, не сбоил и не мигал.
– Думаю, удобнее будет поговорить у меня в кабинете, – меж тем отметил Аполло, поднимая откидную крышку прилавка и пропуская своего гостя внутрь. – Посетители в такой час обычно уже не приходят, так что нам никто не помешает.
Дверь в задней части торгового помещения привела их в небольшой кабинет со старомодным письменным столом из темного дерева, на котором царил идеальный порядок, несколькими книжными шкафами, забитыми до отказа, и – неожиданно – камином, который послушно вспыхнул, стоило хозяину пересечь порог.
– Продажа подержанных утюгов приносит неплохой доход, – хмыкнул Эрик.
Похожие картины он видел уже не раз: снаружи щербатый фасад и покосившаяся вывеска, а внутри мраморные полы и плазма на полстены. Между первым и вторым в таких случаях обязательно присутствовала невидимая прослойка, и именно в ней и творилась основная магия, превращавшая свинец в золото. Магия, как правило, исключительно незаконная.