– Боюсь, имело место некоторое… недоразумение. Я только что общался с представителем вашего начальства, и мы вроде как пришли ко взаимовыгодным договоренностям. – Говоря все это, мужчина, однако, на всякий случай достал оружие.
– Мда? – ехидно фыркнул охотник, взмахнув чем-то, что в темноте напоминало то ли полицейскую дубинку, то ли бейсбольную биту, обтянутую светящимся неоновым шнуром. – А вот мне не докладывали.
– Слушай, мне проблемы не нужны. Думаю, тебе тоже, – покачал головой Эрик. – Так что давай мы с тобой сейчас просто разойдемся в разные стороны и сделаем вид, что никогда не встречались. Как по мне, это лучшее решение проблемы.
– Смешной ты, чуж-жак, – пролаял охотник, в самом деле как будто посмеиваясь за своей яркой маской. – Еще никто не уходил с темной половины только потому, что ему этого захотелось. Я не знаю, как ты сюда попал, нас о тебе и правда не предупреждали. Но отпустить тебя просто так я не могу, уж извиняй. Сумеешь удрать – молодец. А коли не сумеешь…
Не договорив, он замахнулся своей дубиной, и только годами оттачиваемые рефлексы позволили Эрику уклониться от удара. В любой другой ситуации мужчина выстрелил бы сразу после, воспользовавшись моментом, когда его противник потерял равновесие и еще не успел совладать с инерцией, но в текущих обстоятельствах выстрел принес бы больше вреда, чем пользы – по меньшей мере, тем, что привлек бы слишком много ненужного внимания. Поэтому все, что ему оставалось, это броситься на охотника врукопашную. Судя по всему, тот отлично видел в темноте, но благодаря светящейся краске на его одежде, они с Саем оказались примерно в равных условиях.
Пистолет в руке утяжелил удар, и мужчина услышал треск, с которым проломилась маска. Секундное ликование, охватившее его, тут же сменилось яркой вспышкой гадливости, когда вместо упругой кожи его пальцы прикоснулись к чему-то влажному и губчатому. Охотник завизжал, но не от боли, как Саю показалось сначала, а от смеха. В следующую секунду он, выронив дубинку, обхватил руку Эрика за запястье и с усилием втолкнул ее дальше в собственное лицо. Мужчина не сдержал вскрика – глухого и болезненного, – ощущая, как клацающие зубы и обломки костей царапают его кожу. Охотник продолжал визжать, и в тон вылетающему из горла воздуху в лопнувшей, как перезрелая тыква, голове все хлюпало и вибрировало, словно рука Эрик вдруг оказалась в банке с опарышами. Мужчина дернулся назад всем телом, запнулся о торчащую из земли плиту и внезапно оказался на земле, сам не осознавая, как громко кричит и машет внезапно освободившейся рукой. Он был почти уверен, что нажал на курок, но, кажется, не слышал выстрела. Может, просто уши заложило и…
Только в эту секунду Эрик осознал, что пистолета в его руке больше нет. Тот остался внутри того, что когда-то было головой охотника в светящейся маске. Впрочем, тот факт, что ему буквально насквозь проломили череп, нисколько не мешал ублюдку продолжать издавать какие-то булькающие звуки и приплясывать на одном месте. Из-за светящейся краски на его одежде казалось, что он расслаивается в пространстве и существует одновременно в нескольких местах.
Эрика тошнило так сильно, что он совершенно не мог себя контролировать. Он много раз видел мертвых людей, много раз осматривал наполовину разложившиеся трупы. Но еще ни разу такого рода трупы не вытанцовывали перед ним, посверкивая мокрой от мозгов и крови рукояткой пистолета, которая теперь торчала из лица вместо носа. Это было слишком – то самое слишком, которое тонкой нитью отделяет разум человека от разрушения. Вдруг безумно захотелось спать, усталость навалилась просто-таки свинцовой плитой. У Эрика не осталось сил даже для того, чтобы поднять руку – не говоря уже о том, чтобы подняться самому. Он просто смотрел, как похрюкивающий от восторга мертвец с раскрошенным лицом приближается к нему, и отстраненно размышлял о том, что с одной лишь нижней челюстью тот, по крайней мере, не сможет его сожрать. В текущей ситуации это вроде как было плюсом.
Неожиданно охотник остановился. В постепенно светлеющем воздухе Эрик мог видеть, что то, что осталось от его лица, сейчас было обращено куда-то поверх головы Сая – как если бы там за ним кто-то стоял. Возможно, Аполло? Вдруг он почувствовал, что его ценный актив в беде и решил удостовериться, что сделка не сорвется по причине топографического кретинизма одного из ее участников? Эрик попытался обернуться, но шея словно онемела, отказываясь ему подчиняться. Так иногда бывало во снах – хочешь бежать, а сил не хватает сделать даже один-единственный шаг.