– Хорошо, твоя взяла, – наконец озвучил результат своих размышлений Немо. Озвучил, впрочем, без всякого удовольствия. – Но нам в любом случае нужно будет как следует подготовиться. Идти туда совсем безоружными, надеясь на внезапное великодушие Крисси, будет просто идиотизмом. Эти ребята понимают только язык силы и будут разговаривать с нами на равных, только если почувствуют эту самую силу. Так что встретимся вот здесь через пару часов. – Он нарисовал жирную точку на карте над изголовьем кровати Эрика. – Я захвачу пару сумок из дома и предупрежу… в смысле уточню пару деталей.
Мужчина не стал с ним спорить и просто кивнул, соглашаясь.
– Днем на улицах безопаснее, так что проблем возникнуть не должно, но ты все равно…
– Я буду осторожен. Поверь, урок я усвоил.
– В твоих же интересах, чтобы это было так, – выразительно кивнул Немо. – Потому что, признаться честно, меня уже начинает подбешивать необходимость постоянно тебя прикрывать и решать твои гребаные проблемы, Эрик Сай. У меня своих навалом, и – сейчас, наверное, тебя удивлю – мой мир не крутится вокруг тебя, твоих хотелок и косяков. Так что, если не возьмешь себя в руки и не начнешь думать головой, а не жопой, прежде чем совершать хоть какие-то телодвижения, наше сотрудничество может стать куда менее приятным для обеих сторон.
Эрик не ответил, но парень отметил, как потемнел его взгляд. Да, у тех чужаков, которым удавалось прожить здесь достаточно долго, всегда появлялось ощущение, что они тут пуп Земли. Что раз Город устраивает для них этакое шоу со всеми его спецэффектами, то они здесь главные герои и все происходит только ради них или из-за них. А значит, все окружающие представляли собой безликих NPC, главная и единственная цель в жизни которых была дождаться, когда же наконец осиянный герой почтит их своим присутствием – скажет пару слов, украдет курицу или продаст кучу найденного по дороге хлама.
И отчасти это так и было – но лишь отчасти. Их жизнь не останавливалась, когда «осиянный герой» исчезал за кадром, и не определялась его поведением. Так, жизнь самого Немо вращалась вокруг совсем других людей. У него была Шай, были Ури и Бина, был самовлюбленный хрен Аполло, вредный дурачок Ван с этой его одержимостью Тварью, озлобленные мудаки охотники, тупые ходящие и целый сонм призраков всех форм, размеров и разновидностей. Таким был его мир все эти долгие годы, которым парень давно потерял счет.
Чужаки приходили и уходили, ненадолго становясь яркими вспышками на его небосклоне, но правда заключалась в том, что, любуясь этими вспышками, он тем не менее никогда не привязывался к ним и не жил только ради того, чтобы снова их увидеть. Понимание этого пришло к нему недавно – в тот самый момент, когда он смотрел на ночное небо, стоя возле цирка Ури. Всегда было что-то важнее. Всегда был кто-то важнее.
Немо едва не свернул к их с сестрой старому дому, лишь в последний момент вспомнив, что они вроде как уже официально переехали. Пришлось корректировать маршрут, но, по счастью, в центре все было достаточно близко друг от друга, так что делать большой крюк ему не пришлось.
Рисунок Вана на стене здания все еще не был закончен, но сам юный художник нигде не мелькал. Возможно, в очередной раз отправился выслеживать свою драгоценную зубастую подружку – или торчал наверху вместе с Шай. Последнее предположение, впрочем, не оправдалось, когда Немо, набрав код на дверной панели, вошел в их с сестрой новую квартиру: там было тихо и, на первый взгляд, как будто и вовсе пусто. Лишь пару секунд спустя он расслышал шум льющейся в душе воды. Немного поразвлекав себя образами деловито мылящего свое уродливое тело ходящего в цветастой шапочке для душа, Немо направился в спальню – здесь она была одна на двоих, и ему почему-то виделся хороший знак в том, что сестра выбрала именно такую планировку квартиры.
Остальные комнаты пока выглядели необжитыми, но конкретно здесь Шайни оторвалась на славу: почти все стены были изрисованы красками, причудливо сплетающимися то в фигуры животных и птиц, то просто в абстрактные загогулины. Ему понравилась цветовая гамма, которую она выбрала – пастельная, гармоничная, уютная, с нужными яркими акцентами, но без кричащего перебора. Он запросто мог представить ее здесь, скорее танцующую, чем просто двигающуюся вдоль стен. Почему-то пришло в голову, что сестра совершенно точно не утруждала себя тем, чтобы вынести мебель, прежде чем приступить к покраске. Но неизбежные в таких условиях пятна краски, судя по всему, исчезли за ночь – в отличие от художеств на стенах. Может быть, у Города в принципе была слабость к подобного рода творчеству и это не было признаком зловещего сбоя в системе? Если бы не разбитое окно на его привычном пути из старого дома и другие не самые приятные открытия последних дней, Немо даже позволил бы себе в это поверить.