А вот Шай, напротив, очень любила ритуальность и повторяемость – они ее успокаивали. Таким же своеобразным ритуалом для нее был и танец. В конце концов все в нем шло в соответствии с установленной церемонией и в своем порядке: сперва нужно было переодеться в специальную одежду, затем разогреть и растянуть мышцы, после – выбрать музыку и лишь после всех этих этапов начинался сам танец. В последнем девушка обычно предпочитала импровизировать, на ходу сочетая известные ей элементы – переплетая их в новой последовательности и постепенно наращивая темп и интенсивность ближе к кульминации. Чем быстрее двигалось ее тело, тем невесомее она казалась самой себе. Будто бы еще чуть-чуть – и силы притяжения окончательно перестанут на нее действовать, и тогда она оторвется от земли и воспарит к солнцу. И может быть, в этот раз наконец пробьет стеклянный потолок, ограждающий их всех от реального неба…
– Ой мамочки! – Шай взвизгнула так громко, что от стен полупустой комнаты отразилось эхо. – Господи, Мари, что ты тут делаешь?
Большое стенное зеркало в гостиной, которое отлично подходило для того, чтобы перед ним танцевать и следить за движениями собственного тела, прямо сейчас отражало совсем не раскрасневшуюся от интенсивной тренировки рыжую девушку в белой майке – из мутных стеклянных глубин на нее смотрело совсем другое лицо. Изуродованное смертью и искаженное паникой почти до неузнаваемости, но это определенно было лицо ее подруги.
– Помоги мне, – едва слышно произнесла девушка за стеклом, подняв дрожащие руки в сторону Шай. – Прошу, помоги.
Та торопливо подалась навстречу, но отражение мигнуло и растворилось, а потому вместо кожи подруги Шайни под пальцами ощутила лишь холод стекла.
– Мари! Мари, вернись! Что с тобой? Мари!
Несколько секунд девушка с тревогой всматривалась в зеркальные глубины, но единственной, кого там видела, была она сама – точнее ее двойник, у которого на правой ноге до сих пор было пятно ярко-красной краски.
Мари когда-то давно пыталась ей объяснить принцип работы зазеркалья и разницу между человеком и его отражением, но девушка и сама понимала его лишь интуитивно, а потому объяснения у нее вышли сбивчивые и путаные. Самое главное, что Шай уловила и запомнила, это то, что они – человек и отражение – могут сливаться воедино, поэтому и существует способ ходить сквозь зеркала. Однако для переноса одного в другое нужен был проводник – тот, кто мог как и полностью совместить их, как бы наложив друг на друга два идентичных кадра, так и перенести в зазеркалье и оставить там лишь какой-то отдельный фрагмент: например, краску с ее ноги.
Но сейчас проводника у нее было, а без него Шайни не могла сама воспользоваться зеркальным лабиринтом: ни открыть проход в него, ни найти потом там дорогу. Могла только понадеяться, что разыщет саму Мари – или хотя бы подсказку о том, что с ней приключилось, в ее магазине. Потому, не став тратить больше времени на размышления и наскоро переодевшись, Шай выскочила в подъезд и, перепрыгивая через ступени, поспешила вниз.
Они познакомились года четыре назад, когда Шай, по своему обыкновению блуждая по улице в облаке собственных фантазий, случайно набрела на магазинчик Мари. Сама Мари тогда только привыкала к своему новому статусу и положению и все еще безумно тосковала по простому человеческому общению, а потому с радостью приняла у себя общительную и смешливую Шайни и они очень быстро подружились. Девушки стали часто видеться – пили чай в магазинчике зеркал, разговаривали о разном и иногда гуляли по закулисью, подсматривая за жизнью своих соседей. Шай была первой, с кем Мари не стеснялась быть собой во всех смыслах этого слова, включая ее вторую ипостась. У чужаков ее мертвое лицо обычно вызывало ужас, охотники считали ее слабой и бесполезной, а ребята вроде Немо не упускали возможности поупражняться в остроумии по поводу ее внешности.