– Это жестоко, – прошептала она, сжимая кулаки и усилием воли отрывая глаза от лица подруги. – И несправедливо.
– Весь наш мир полон жестокости и несправедливости, – отметил Аполло. – И кому как не тебе знать это лучше других, Шайни. Иногда нам приходится врать самым близким, потому что мы просто не представляем, как ужиться с правдой. – Помолчав пару секунд, он задумчиво добавил: – А может, прекрасно осознаем, что, узнай они эту самую правду, вся наша так называемая близость окажется поддельной и рухнет быстрее, чем карточный домик. Скажи мне, в этом дело, Шай? Ты не говоришь ему, потому что боишься потерять?
Она вспыхнула – от гнева и стыда в равной мере. Да, она боялась его потерять. Но еще больше она боялась, что он сам себя потеряет. Перестанет быть этим твердолобым и непоколебимым упрямцем, чьему напору поддавались любые стены. Сказать ему правду сейчас было все равно что вытолкнуть в открытый океан без спасательного жилета и надеяться, что он как-нибудь сам доберется до суши.
А если не доберется? Могла ли девушка так рисковать? Даже ради Мари, несчастной, всеми покинутой, одинокой и уже слишком многое потерявшей Мари. Станет ли мысль о том, что Шай защитила ее, тем самым необходимым и достаточным успокоением для ее совести, когда рухнет все остальное?
К сожалению, девушка уже точно знала ответ на этот вопрос.
– Я не предам брата.
Ее голос был тихий, шелестящий, как бумага, едва различимый. Но Мари совершенно точно расслышала каждое слово, потому что ее плечи безвольно поникли и она сползла вниз по стеклу, больше не глядя ни на кого из присутствующих в комнате.
Кажется, такой ответ Аполло искренне удивил, как если бы ключник был почти на сто процентов уверен, что ее чувствительное и полное сочувствия к другим сердце просто не выдержит всей этой душераздирающей картины. Взгляд его неожиданно смягчился, а в голосе, когда он заговорил снова, Шай, к своему удивлению, услышала нечто похожее на нежность:
– Ну хватит уже, Шайни. Тебе необязательно тащить это все на своих маленьких хрупких плечах. Позволь мне помочь тебе. Я могу освободить тебя от всего этого, просто… позволь мне.
– Освободить? – почти по слогам повторила она, словно слышала это слово впервые. – Ты? В самом деле? От чего именно ты можешь освободить меня?
Оттолкнувшись от стола, Аполло приблизился, и Шай пришлось приложить немало усилий, чтобы не сделать еще один шаг назад. Она не любила, когда мужчины стояли к ней слишком близко – даже Немо. Их близость сковывала ее напряжением и каким-то иррациональным предчувствием беды. Но прямо сейчас она не имела права отступать, потому что говорила не только за себя – но и за брата, которого больше некому было защищать.
– От боли, – шепнул ей ключник, остановившись совсем рядом. Он не прикасался к девушке, соблюдая то последнее, что осталось от ее личных границ, но это, признаться, уже не особо помогало. – От прошлого. От того, что ты считаешь своей слабостью. Я сделаю тебя по-настоящему свободной и сильной, Шай, и тебе больше не придется оправдываться, подбирать слова и ходить на цыпочках вокруг того, кто этого даже не ценит. Немо не твоя ноша и не твоя проблема. Он даже не твой брат. Он тебе никто, и иначе ты думаешь только потому, что все эти годы у тебя не было выбора. Я даю тебе этот выбор, Шай.
Голос его стал вкрадчивым, почти ласковым – он окутывал девушку убаюкивающим темным коконом, и на мгновение она вдруг поймала себя на мысли, что какая-то часть ее хочет поддаться этому искушению.
От ключника вкусно пахло – чистотой и свежестью. Выбившаяся из идеальной прически прядь волнистых волос легла на лоб, придавая ему более домашний, почти уютный вид. И глядя на него, Шай вдруг совершенно не к месту вспомнила мужчину за балдахином. Вспомнила тепло его кожи, когда она впервые решилась прикоснуться к ней кончиками пальцев. Вспомнила, как спокойно и уютно ей было рядом с ним, и отчего-то краска бросилась ей в лицо, заставив дышать чаще.
– Шай? – снова позвал ее Аполло.
– Я не предам брата, – повторила она, отворачиваясь и до боли закусывая губу, чтобы прийти в себя. – Это все.
– Ты же понимаешь, что ему нужна от тебя совсем не верность и готовность биться за его идеалы, правда? – помолчав, произнес ключник. – Сколько раз ты бы ни выбирала его сторону, ему всегда этого будет недостаточно. Пока ты не отдашь то, чего он хочет на самом деле, остальное не будет иметь значения. Уничтожь Город и брось голову Создателя ему под ноги, он все равно будет думать лишь о том, что ты не хочешь его. Все это бесполезно, Шай. Тебе никогда не расплатиться по долгам, которые он на тебя навесил. Сколько бы ты ни старалась и какой бы хорошей сестрой ни была, ты всегда будешь виновата перед ним. Так разве стоит оно того, чтобы продолжать?