Девушка не ответила – только протестующе мотнула головой и наконец отступила к двери. Слова Аполло жалили ее изнутри, словно разозленные пчелы, и все, чего она хотела, это чтобы все прекратилось. Чтобы рядом был кто-то, кто не станет осуждать, навязывать, давить, требовать, обижаться и беспрестанно говорить ей, что и кому она должна. Кто-то, в кого она могла уткнуться лицом и хотя бы на время перестать чувствовать вину за то, что, пытаясь жить собственным умом и принципами, все никак не может никому угодить и вечно оказывается не права и кругом виновата.
Ноги сами понесли Шай к Шестой улице. Домой – это слово стучало у нее в висках все то время, пока она шла вперед.
Ван был в своей комнате – колдовал над какой-то большой картой, – но, увидев ее, сразу отложил все свои дела.
– Эй, ты в порядке? – Он не договорил, потому что Шайни без сил опустилась на пол рядом с его стулом, а потом уткнулась лицом в худые мальчишеские колени, обтянутые джинсами. – Шай, чего случилось?
Она всхлипнула и помотала головой.
– Прости. Прости, я… У меня… – Горло сдавило, и голос сорвался. – Прости, Ван, я не должна была…
Несколько секунд он ошарашенно молчал, и у нее внутри все сжалось от мысли, что сейчас Ван попросит ее уйти – или сам попытается отстраниться. Но вместо этого девушка вдруг ощутила, как его пальцы зарылись ей в волосы, успокаивающе поглаживая.
– Все нормально. Все будет хорошо. Я с тобой, Шай. Что бы там ни было, я с тобой, ладно?
По тому, как его рука при этом чуть подрагивала, чувствовалось, что паренек растерян и смущен не меньше нее самой, но чем дольше девушка сидела рядом, тем увереннее и тверже становились его движения. И соблазн представить на его месте другого был в тот момент настолько велик, что Шай не сдержалась. Подняла на него наполненные бессильной мукой глаза и тихо спросила:
– Ну почему, Ван? Почему ты не можешь быть им?
На его лице сперва проступило явное замешательство, а потом вдруг – понимание, болезненным спазмом отозвавшееся во взгляде.
– Прости, – только и смог сказать он. – Прости меня, Шай.
Она всхлипнула – горько и влажно, и по ее щекам наконец-то покатились слезы. Ван снова обнял ее, бестолково прижимая к себе, и девушка больше не сдерживала себя, рыдая ему в колени.
Потому что перед ним ей просто не хотелось притворяться.
Глава 26. Темная половина
Место, которое Немо отметил на карте, оказалось полицейским участком – Эрик понял это еще до того, как увидел соответствующую вывеску над главным входом. У таких мест была своя особенная аура, пропитывающая и обволакивающая стены и углы. Для преступников она несла в себе угрозу и предостережение, для жертв – обещание защиты и возмездия. А для него – еще и чувство возвращения домой.
В последние годы, особенно во время работы над делом Кастеллоса, участок и правда стал его вторым домом. Даже, может быть, первым, учитывая, сколько времени он там проводил и как часто диванчик в его кабинете казался ему уютнее и симпатичнее, чем холостяцкая койка в спальном районе.
Переступая порог вслед за Немо, Сай на мгновение задался вопросом, преобразится ли это здание так же, как Школа, подстраиваясь под его воспоминания, но почти сразу осознал, что на этот раз – вряд ли. Хотя бы потому что здесь он был залетным гостем, которого никто не ждал и не собирался приветствовать полагающимся образом.
Внутри было очень тихо – и сумрачно. В приемной, выложенной темно-серой, местами треснувшей плиткой, витал едва ощутимый запах гнили, как если бы кто-то забыл вынести помойное ведро, а на одном из диванчиков для ожидания сидел неизвестно откуда взявшийся тут манекен неопределенного пола. Судя по всему, его усадили не слишком аккуратно, потому что он завалился набок, почти уткнувшись виском в ствол растущего в кадке рядом пожухлого дерева. Одет он был в какие-то темные лохмотья, но зато на голове у него красовалась модная темно-фиолетовая шляпа с широкими полями и криво торчащим вбок фазаньим пером. На практически лишенном выраженных черт лице была помадой нарисована идиотская ухмылка, которая, однако, вкупе с общей унылой обстановкой, выглядела скорее жалко, чем угрожающе или жутко.