И что?
Первым ее порывом, конечно же, было удрать. Желание немедленно дать деру было настолько сильным и всеобъемлющим, что Шай уже представила, как летит вниз, падает спиной на асфальт и остается лежать там, глядя вверх и жалея, что не может провалиться еще глубже под землю. Сложно сказать, что ее удержало – наверное, все-таки усталость. Она шла сюда не за тем, чтобы снова убегать, а чтобы наконец перестать спасаться бегством.
Да и ерунда все это, не мог он знать. Ведь она обязательно заметила бы, что он проснулся – не могла не заметить. И раз так, значит, это просто совпадение. А может, и вовсе случайность, о которой он сам ничего не знал. Может, эти гирлянды оказались здесь по воле Города, сдернутые откуда-нибудь с другого места. Шай успокаивала себя этими мыслями, но на самом деле ей просто не хотелось думать иначе. Ей не хотелось все усложнять – уж точно не больше, чем оно и без того запуталось к этому конкретному моменту. Если так подумать, она сама сплела всю эту паутину, а теперь барахталась в ней, как медленно гибнущий от голода светлячок. Несчастный, маленький, глупый светлячок…
Ее голову мотнуло вниз, и девушка снова проснулась. Досадливо встряхнула волосами и поднялась на ноги, решив, что продолжать сидеть, опершись спиной на мягкий край кровати, было небезопасно. На цыпочках подошла к окну и выглянула наружу, надеясь глотнуть ночной прохлады и немного освежиться. Но прохлады не было – только стылая неподвижная затхлость, наполнявшая нос и легкие густым, илисто-бурым воздухом.
Темную половину отсюда было почти не видно – только самый ее край, полный непроглядного, выплескивающегося наружу мрака. Почему она вдруг вспомнила о брате? Просто волнение или… Нет, с ним точно все хорошо. Он сильный, он невероятно умный, он намного хитрее их всех вместе взятых и обязательно выберется из любой передряги.
Ведь так?
В ее голове снова зазвучал голос Аполло – и его слова, что он произнес ей в то утро, когда она танцевала для него на заброшенном заводе.
«Он не сможет увидеть полную картину, если ты ему не поможешь. Сейчас это только в твоей власти, Шай. Так не должно было случиться, и мы оба знаем, что ты заняла чужое место. Но раз уж так вышло…»
Девушка до боли закусила губу и замотала головой, прогоняя навязчивый шепот из своей головы. Она не хотела в это верить – все еще не хотела, пусть уже и знала безжалостную правду. Отгоняла ее от себя, как жирного навязчивого слепня, но та все равно возвращалась и больно кусала кожу на ее висках, пытаясь прогрызть себе путь внутрь и остаться там.
– Раз уж так вышло, ничего не поделаешь, – почти беззвучно прошептала она. – Теперь я ответственна за его чувства, а значит…
Она не закончила мысль, потому что в этот момент мужчина за балдахином шумно выдохнул и заворочался в постели, то ли просыпаясь, то ли пытаясь устроиться поудобнее. Почти пойманная с поличным, Шай вперилась взглядом в безмятежное лицо спящего, готовая при первом признаке перемен на нем нырнуть в открытое окно. Секунды текли вязко, тягуче, капельками пота скользя по ее напряженной спине, и с каждой из них ее испуг проходил, уступая место прежней усталости.
И в самом деле – сколько можно? Приходить сюда, вздрагивать от каждого шороха, ощущать себя преступницей и предательницей, почти ненавидеть себя за слабость, а потом все равно – неизбежно возвращаться. Хотя бы на несколько минут, сказав брату, что вышла подышать перед сном. Хотя бы просто для того, чтобы снова увидеть это лицо, лишенное тревог и горечей, расслабленное и такое родное… И когда только оно вообще успело стать для нее родным?
Девушка вернулась к постели и бесшумно опустилась на колени рядом с ней. Потом, почти сама себе не веря, раздвинула пальцами полог балдахина, стараясь не потревожить этим движением спящего. Ей нравилось в нем все: черты лица, едва ощутимый запах чистого мужского тела, то, как пряди темных волос падали на щеки, то, как он смешно приоткрывал рот во сне, из-за чего в его уголке скапливалась теплая прозрачная слюна, то, как вздымалась и опадала его грудь при дыхании. Ей нравилась его беззащитность, которая тем самым означала безвредность. Безопасность.
Ей снова вспомнилась история о короле-медведе, которого околдовала злая ведьма. Во всех таких сказках принцы и принцессы всегда будили друг друга – поцелуями или просто неодолимой силой любви. А существовала ли хоть одна сказка, в которой принцессе приходилось бы прикладывать все возможные усилия, чтобы ее принц ни при каких условиях не проснулся? Потому что случись это, вся сказка пошла бы коту под хвост.