От этой мысли на Шай вдруг накатила горькая тоска, которая так сильно стиснула горло, что несколько секунд девушка просто не могла сделать вдох. Ее брат где-то там, на темной половине, подвергает себя опасности ради призрачного шанса доказать Городу, что он способен Его обойти, что он не покорная марионетка и не прописанный персонаж сценария, а свободный человек, способный принимать собственные решения – пусть даже единственное, что ему сейчас под силу выбрать самому, это дорогу к верной гибели. А она сидит здесь, бесполезная, измученная, окончательно во всем запутавшаяся и не может себе позволить даже коснуться того единственного мужчины, который дарит ей чувство покоя и защищенности. Потому что в ином случае она больше никогда не сможет посмотреть ему в глаза без стыда и отвращения к самой себе.
– Нужно это прекращать, – беззвучно произнесли ее губы. – Нужно прекращать.
Подняться и дойти до окна оказалось невероятно сложным, но девушка упрямо заставляла себя делать каждый следующий шаг, пусть даже все в ней рвалось и сопротивлялось. Но так было правильно, так должно было быть, и вся эта затянувшаяся сказка наизнанку и без того зашла уже слишком далеко. Все это глупо, бессмысленно, гадко и в конечном счете все равно закончится новыми дырами в ее сердце, которые она и так категорически не успевает латать.
Как же ей хотелось обернуться, чтобы посмотреть на него в последний раз! Как хотелось обмануть себя, сказать, что это ничего не будет значить, но… Она ведь прекрасно знала, что это не так.
О том, что Немо пропал на темной половине, Шай узнала только на следующий день. Она почти не спала остаток ночи, и потому ее голова гудела и пульсировала от кромсающих ее изнутри мыслей, но когда Ури произнес эти самые слова, все они разом замолчали и кинулись в разные стороны, как дети, пойманные за курением в переулке за школой.
– Откуда ты знаешь, что он… пропал? – Она еле заставила себя произнести последнее слово.
– Мари рассказала, – серьезно отозвался фокусник.
В своем цилиндре и красном фраке он выглядел неуместно и даже нелепо в их новой и по-своему уютной кухне, куда Шай провела его из прихожей. В гостиной по-прежнему было полно хлама, включая те вещи ранее жившей тут художницы, которые Город не дал выбросить и за ночь вернул на место, поэтому кухня оставалась единственным подходящим помещением для принятия гостей. Кажется, и сам Ури чувствовал себя здесь не слишком уютно – он горбился, сидя на деревянном табурете, и Шай готова была поклясться, что иногда краем глаза видит какие-то странные волны, пробегающие по его спине и бокам. Как будто под его одеждой бегали белые цирковые мышки.
– Мари? – непонимающе переспросила Шайни. – Я думала, что Аполло запер ее и…
– Запер, – подтвердил фокусник. – Она не может выйти из зеркала, но это не мешает ей ходить по закулисью. Наша печальная подруга сказала, что волновалась за того чужака или что-то такое. Поэтому следила за ним. Я… не все понял из ее весьма и весьма эмоциональной речи, но судя по всему они оба – и чужак, и твой безрассудный брат – остались на темной половине. Только один из них сделал это добровольно, а вот второй…
– Немо! – Девушка приглушенно вскрикнула, мгновенно вообразив самое страшное, что могло произойти с ее братом. Внутри все заледенело, и она вдруг вспомнила его лицо, привидевшееся ей этой ночью. Просто дурное предчувствие, или он в самом деле пытался с ней связаться, а она этого просто не поняла?
– Я отправил пару своих пташек на разведку, но не знаю, получится ли у них, – меж тем продолжил Ури. – В последнее время у нас было совсем скверно с… пропитанием, так что пришлось даже софиты отключить.
– А Мари? – только и смогла выдохнуть Шайни, пока не способная формулировать более длинные и сложные мысли.
– Не уверен, что мы можем на нее рассчитывать, – с сомнением покачал головой он. – Наша зеркальная леди показалась мне какой-то… не такой, как обычно. Между вами что-то произошло? Надо полагать, и прекрасноликий ключник приложил к этому руку? Только не говори мне, что вы с Мари не поделили его! Это разобьет мне сердце!