Повернувшись к девушке, фокусник протянул ей плюшевое сердце, все истыканное иголками. Оно все еще сокращалось, как живое, из-за чего иголки вздрагивали, вонзаясь глубже и оставляя на белых перчатках кровавые пятнышки. Но та едва удостоила его дар коротким рассеянным взглядом.
– Нет, мы… Ури, нам нужно его вытащить!
Охваченная внезапной решительностью, Шай принялась ходить туда-сюда, хмурясь и кусая губы.
– Конечно, нужно, – не стал спорить тот. – Я о том и говорил, пока ты меня не сбила с мысли, моя нетерпеливая дама: что отправил туда своих ребят. Они разузнают, что конкретно там случилось, а уже потом мы все вместе обмозгуем, как поступить.
– Все вместе?
– Вана позовем, – подсказал Ури. – Ну и мою талантливую помощницу, у нее тоже иногда бывают интересные мысли. Но сейчас я так сюда торопился, что не стал тратить на них время.
– Ван и Бина? – несколько заторможенно повторила Шай, а потом неожиданно ощутила неуместный порыв рассмеяться.
Впервые подумав о них всех как о команде, она вдруг осознала, насколько мизерными были без Немо их шансы преуспеть. Ну в самом деле: из них всех только Ури, казалось, способен был придумать и сделать что-то полезное. Бина всегда была его тенью, которая в лучшем случае просто будет поддерживать своего хозяина и помогать ему осуществить его план, но точно не предложит свой. Ван… Чего вообще можно требовать от ребенка? С его фантазией и опытом подобных ситуаций, почерпнутым из детских книг, они далеко не уедут.
И еще она сама – та, которая не может разобраться даже с собственными желаниями и сердечными ранами. Куда уж ей до ведения переговоров об обмене заложников или тем более прямой конфронтации с охотниками.
Ты заняла чужое место, Шай.
Всколыхнувшееся воспоминание снова больно куснуло ее изнутри, но вместе с этой болью пришла и идея:
– Мы можем обратиться к Аполло.
Произнесенные вслух, слова звучали еще более паскудно и отвратительно, и она почти сразу пожалела о них – да только вот было уже поздно.
Ури, очевидно, искренне удивленный этим внезапным предложением, немного пожевал губами, а потом негромко заметил:
– Ты же знаешь, что он попросит за помощь.
Конечно, девушка знала. Сотрудничество. Она должна будет пообещать ему сотрудничество во всех смыслах, которые ключник захочет.
– А еще представь выражение лица твоего вспыльчивого братца, когда он узнает, чьими силами мы спасли его зад, – продолжил фокусник. – Почти слышу этот его ангельский голос: «Да лучше бы вы дали им меня сожрать!»
– Мне плевать, что он скажет, – отрезала Шайни, вскинув на него горящие глаза. – Он… он просто не понимает! Думает, что мир делится на черное и белое, и все, кто не за нас, те против нас и… Ван прав: иногда Немо хуже ребенка. Ну не бывает так, чтобы можно было все вытащить на себе в одиночку, ни разу не замарав рук. Иногда приходится идти на компромиссы и заключать сделки с теми, с кем в обычной жизни за один стол бы не сел! Потому что так работает общество и взрослая жизнь.
– А ты уверена, моя пылкая дама, что он правда этого не понимает? – смягчил интонации Ури. – Немо – как и мы все – уже много лет живет в системе компромиссов и полумер. Все это время он соглашался не задавать лишних вопросов, не спорил и действовал в соответствии с общими правилами. Играл в строго выделенной песочнице и не пытаться высунуть нос наружу. И… – Он чуть помедлил, словно размышляя, следует ли продолжать. – Подумай вот о чем: что, если тот факт, что твоего брата больше все это не устраивает, свидетельствует о чем-то помимо того, что ему просто стало скучно?
Уже готовая спорить с ним Шай запнулась и беззвучно выпустила набранный в грудь воздух. По всему ее телу прокатилась волна внезапного – и отчего-то ощутимо пугающего – осознания.
– Ты имеешь в виду, – тихо заговорила она пару секунд спустя, – что он... меняется?
– Не только он один, – заметил фокусник, выразительно обведя руками окружающее их пространство. – Но да, моя категоричная дама, я имею в виду именно это. Что, если твой брат наконец-то вышел из комфортного стазиса, в котором пребывал столько лет? Это же… хорошие новости, так?
В его разноцветных глазах сверкнули лукавые огоньки, и Шайни невольно задалась вопросом о том, как много Ури известно. Например, знает ли он правду о ней самой? Или о том, что произошло с Немо много лет назад?