Шайни до последнего сомневалась – чувство вины перед братом сейчас терзало ее как никогда сильно, но в конце концов она все же позволила циркачке увести себя. Прямо сейчас ей нужно было ему довериться и просто ждать.
И быть готовой к тому разговору, что предстоит им, когда он вернется.
Ни та, ни другая девушки не видели мужскую фигуру в аккуратном модном костюме, которая спустя пару минут отделилась от одного из зданий и подошла к оставшимся на дороге обрывкам плаката. Еще через несколько секунд к ней присоединилась другая – высокая, мощная, почти неправдоподобно крупная. Хотя, может, такое ощущение создавалось из-за пары ветвистых оленьих рогов, венчавших ее голову. Мужчина в маске оленя задал второму какой-то вопрос, и тот что-то ему ответил, коротко покачав головой, после чего оба они повернулись в сторону Обелиска.
Ничего не изменилось, не дрогнуло в неподвижном затхлом воздухе, но на лице молодого мужчины в костюме на мгновение появилась короткая одобрительная улыбка.
Глава 28. Белая ворона
– Я что, не умер? – Кажется, это было первой его мыслью. И, кажется, он сказал это вслух.
– А ты что, собирался?
Немо с трудом разлепил склеившиеся между собой веки и тут же зажмурился снова, издав мучительный стон. Попытался для верности закрыть глаза рукой, но та не особо слушалась.
– Почему… так ярко… – прохрипел он.
– Прости, ты, наверное, отвык. Подожди немного, чтобы глаза привыкли. – Незнакомый женский голос был мягким и теплым, как свежий хлеб.
– Ты кто… кто, нахрен, такая?
– Разве не догадался? – ее ответ потонул в негромком, грудном смехе. – Надеюсь, все твои извилины срослись правильно. Было бы неловко возвращать тебя Городу поврежденным.
– Этот ублюдок выстрелил в меня! – в голосе Немо вдруг вспыхнуло столько возмущения, словно он только что в полной мере осознал, что именно произошло. Парень наконец-то снова рискнул приоткрыть слезящиеся глаза, но его мозг, казалось, буксовал и отказывался воспринимать увиденное.
Комната, где он находился, была ему совершенно незнакома, но, что важнее, она была слишком, ненормально, до зубовного скрежета чистой. Буквально сияла белизной, какой он не видел, кажется, никогда в своей жизни – уж точно не в Городе. Белые стены, пол и потолок, белое постельное белье, хрустящее и отдающее кондиционером, белая прикроватная тумбочка с такой же посудой и какими-то пузырьками и бутыльками. Все здесь выглядело так, будто кто-то напечатал интерьер из белого пластика на 3D-принтере.
Да, и еще была эта белая женщина, сидевшая в кресле напротив. Сначала Немо показалось, что она молода, но позже он понял, что ошибся, и на самом деле на вид ей можно было дать около пятидесяти, может, чуть больше. В ее седые длинные волосы были вплетены белые ленты, а круглое морщинистое лицо выглядело одновременно юным и древним – словно ребенок, дурачась, нацепил на себя маску старухи.
Единственными темными пятнами во всей комнате, были птицы – они сидели повсюду. На спинке кресла женщины, на изножье его кровати, на подоконнике и на стеллажах с какими-то то ли книгами, то ли тетрадями – сложно было понять из-за их белого цвета.
– Это – те самые, да? – дав себе время сформулировать мысль, хрипло уточнил Немо. – Которые всегда орут про новеньких чужаков?
– Они помогают им совершить переход, – подтвердила женщина, подняв руку и аккуратно, самыми кончиками пальцев, погладив одну из птиц по голове. Кажется, это были вороны, но парень не стал бы утверждать наверняка. – И защищают их разум, пока тот… не приспособится и не будет готов воспринимать Город. Они мне и с тобой помогли, там ух какой пазл пришлось собрать.
– Ясно. Следовало догадаться, что они живут здесь. Это ведь… – он абстрактно покрутил указательным пальцем в воздухе, – это ведь Обелиск, да? Готов жопу отдать на отсечение, я сейчас нахожусь внутри Обелиска.
– Аполло счел, что будет лучше, если я позабочусь о тебе. Город дал согласие, и он принес тебя сюда, – подтвердила женщина.
– Аполло? – заторможенно переспросил Немо, как будто информация в принципе отказалась укладываться у него в голове. – С какого хрена этому мудаку мне помогать?
– Он сказал, что хочет доказать кое-кому, что не все его поступки продиктованы корыстью, – пожала плечами она. – А как по мне, он просто беспокоится о тебе больше, чем хочет показывать.